Чем тяжелее задача, тем больше жен принимает коробочки вместо парней.
И эта простая истина всегда действовала на меня угнетающе.
Но надо отдать должное, в этом мире все проходило на редкость душевно.
Для начала Иван попросил приехать меня «на полчасика пораньше», дескать, проведу экскурсию по семейному гнездышку."
"Собственно, этот паршивец провел экскурсию ровно до канцелярии, где в меня вцепилось две миленькие секретарши и мрачный Нарышкин.
— Александр, это безобразие, — заявил боярин. — Никто еще не мог себе позволить так пренебрегать государственными наградами.
— А я тут при чем? — вежливо поинтересовался в ответ.
— Мирный, — с нескрываемой угрозой в голосе проговорил боярин, покачивая головой, — не паясничай.
Я демонстративно захлопнул рот, а мужчина еще с минуту прожигал меня тяжелым взглядом.
— В общем, раз ты прогулял торжественное вручение, будешь получать тут под роспись, — наконец, проговорил Нарышкин.
Хотелось спросить «все три?», но было у меня подозрение, что тогда боярин точно начнет орать.
В совершенно обыденной обстановке мне выдали медаль «За Отвагу» и «За отличие в борьбе с терроризмом». Первая шла за спасение цесаревича, вторая — за перебитых в Москве поляков. Обе должен был вручать Нарышкин у себя на Лубянке, как владелец самой секретной информации в стране, но светить лицом перед его сотрудниками лишний раз у меня вообще никакого желания не было, так что… Приходится получать вот так.
А вот медаль за участие в КТО вручал Его Величество, и тут уже отвертеться вариантов не имелось.
Нас, особо отличившихся, собрали в том же зале, где я удостоился аудиенции с Дмитрием Алексеевичем. Здесь уже присутствовали журналисты, фотографы, камеры — в общем, императорский дом делал шоу с широким вещанием.
Мотивы этого мероприятия понятны — показать всем, как государь любит и ценит своих бойцов. Ну и поднять мораль войск, куда ж без этого.
Но я на своем веку повидал много разных мероприятий, так что ощущения щенячьего восторга не испытывал. В отличие от стоявших рядом со мной парней, конечно.
Их приглашали по одному, громко называя имена и коротко рассказывая события, ставшие причиной награждения.
Здесь были и женщины, и молодые девушки, получавшие награду за своих мужей. Горе в глазах вдов все-таки было не таким безысходным, как могло быть. Государь не бросит ни их, ни их детей, и щедро одарит семьи, потерявшие кормильцев. Я бы не стал называть это красивым жестом, хотя бы потому, что сам являлся ребенком такой системы.
