– Подумай о сбывшихся предсказаниях, а потом о возможных результатах бездействия!
У Энни нашлось возражение, а то и два.
– Как вы можете быть уверены, что предсказания сбудутся? Вы же убиваете людей, к которым они относятся! Не понимаю!
– Он тоже не понимает, – сказал Люк, – просто не хочет мириться с мыслью о стольких напрасных жертвах. Они все продолжают себя обманывать.
– «Чтобы спасти деревню, нам пришлось ее уничтожить», – вставил Тим. – Кажется, так сказал кто-то во Вьетнаме?
– Если вы намекаете, что наши провидцы все это время нас дурачили, выдумывали опасности…
– Откуда вы знаете, что это не так? – парировал Люк.
– Предположим, не специально, тем не менее… Им ведь хорошо живется, да? Не то что нам в Институте. А может, предсказания и были верными на тот момент, когда их делали. Это все равно не отменяет фактора случайности.
– О боже, – внезапно произнесла Калиша.
Смит, который бог весть сколько времени играл роль Господа Бога, иронически улыбнулся.
Люк сказал:
– Вы понимаете, о чем я говорю.
Знаю, что понимаете. Слишком много переменных.
Смит некоторое время молчал, глядя вдаль. Потом ответил:
– Да, у нас есть математики, и да, в рапортах и обсуждениях упоминается распределение Бернулли. Уже много лет. Так что, допустим, ты прав. Допустим, наша сеть Институтов спасла мир от гибели не пятьсот раз, а всего пятьдесят. Или даже пять. Разве оно того не стоило?
Тим очень тихо произнес:
– Нет.
Смит уставился на него как на сумасшедшего:
– Нет?! Вы сказали «нет»?
– Нормальные люди не приносят детей на алтарь вероятности.
Это не наука, а суеверие. А теперь, я думаю, вам пора отсюда убираться.
– Мы восстановим систему, – сказал Смит. – Если успеем, при том что весь мир катится в пропасть, как старый драндулет без водителя. Я приехал еще и для того, чтобы вас предупредить. Никаких интервью. Никаких статей. Никаких постов в «Фейсбуке» или «Твиттере». Большинство посмеется над такими рассказами, но мы отнесемся к ним очень серьезно. Если хотите жить, молчите.
Гул нарастал, и когда Смит доставал из кармана сигареты, рука у него дрожала. Человек, вылезший из невзрачного «шевроле», был уверен в себе. Он привык отдавать приказы, которые исполняются быстро и беспрекословно. Но сейчас перед ними стоял определенно другой человек – сильно шепелявящий, с пятнами пота, расползающимися от подмышек рубашки.
– Ты бы ехал отсюда, сынок, – посоветовала Энни. Очень мягко. Возможно даже, по-доброму.
Пачка сигарет выпала у Смита из рук.
