Все Дружелюбные вокруг меня сидят в тишине: одни закрыли глаза, другие бормочут какие-то слова, которые мне не разобрать, а третьи уставились вдаль.
Каждая секунда выматывает. К тому времени, как Джоанна поднимает голову, я чувствую себя изнуренной.
— Сегодня перед нами стоит важный вопрос, — говорит она. — Как мы, люди добивающиеся мира, поведем себя во время конфликта?
Каждый Дружелюбный в комнате поворачивается к соседу и начинает разговор.
— Интересно, как они действуют? — говорю я, когда время пустой болтовни затягивается.
— Им плевать на действия, — отвечает Тобиас. — Их волнует только согласие. Смотри.
Две женщины в желтых платьях в метре от нас поднимаются и присоединяются к трем мужчинам. Молодой человек перемещается к соседней группе так, что его маленький круг становится большим. Все небольшие группки в комнате растут и расширяются, все меньше и меньше голосов заполняет комнату, пока их не остается три или четверти. Я могу слышать только отрывки из того, что они говорят:
— Мир.
Бесстрашные. Эрудиты. Безопасное место. Вовлечение.
— Это странно, — произношу я.
— А по-моему, это удивительно, — отвечает Тобиас."
"Я смотрю на него.
— Что? — Он немного посмеивается. — У всех равная роль в правительстве, каждый в равной степени ответственен. Это заставляет их быть заботливыми, это делает их добрее. По-моему, это прекрасно.
— Я считаю, что это не уместно, — говорю я. — Конечно, это работает среди Дружелюбных. Но что случится, если не все захотят бренчать на банджо и выращивать урожай? Что будет, когда кто-нибудь совершит действительно ужасный поступок, и слова делу не помогут?
Он пожимает плечами:
— Сейчас узнаем.
В конце концов, от каждой большой группы встает представитель и подходит к Джоанне, осторожно выбирая путь среди корней огромного дерева. Я думаю, что они обратятся ко всем нам, но вместо этого они формируют круг с Джоанной и тихо разговаривают. У меня появляется чувство, что я никогда не узнаю, о чем они говорят.
— Они не позволят нам вступить с ними в спор, так ведь? — говорю я.
— Сомневаюсь, — отвечает Тобиас.
Наша судьба решена.
После того, как каждый высказался, все возвращаются на свои места, оставляя Джоанну одну в центре. Она наклоняется в нашу сторону и складывает руки перед собой. Куда мы направимся, если они скажут нам уходить? Назад в город, где никто не будет в безопасности?
— Сколько мы себя помним, наша фракция всегда состояла в близком родстве с Эрудитами.
