Завтра по утру забегу проведать.
На следующий день она приходила дважды, принесла кое-что из одежды, а вот на третий немного задержалась дома, помогала соседке бабе Нюре. Когда уже спускалась по дороге к лодочной станции, то навстречу выехала подвода, на которой ехали дядя Федя и завхоз. Поздоровавшись с ними и перекинув-шись парой фраз, Таня поспешила к своему пациенту. И, как оказалось, не зря.
Девушка привычно распахнула дверь в каморку и увидела его, стоящего в одних трусах возле умывальника и рассматривающего себя в зеркале.
Щеки мгновенно запылали жаром, и она, пискнув «Ой, здрасте», выскочила за дверь. Быстро переведя дух, крикнула через дверь, что одежда на стуле и что она подождет, пока товарищ оденется. А потом они пили чай и разговаривали. Михаил, как оказалось, почти ничего не помнил. Даже какой сейчас год позабыл.
А сегодня Таня сварила вкусные щи из свежей капусты и напекла лепешек. Ей очень хотелось, чтобы именно Михаил оценил ее стряпню, хотя и боялась сама себе в этом признаться.
С самого первого раза, когда она его увидела, лежащего без сознания, Татьяна думала лишь о нем. Было в парне что-то такое, что притягивало к себе. Что-то необычное, загадочное. И, идя по дороге на лодочную станцию, Таня не переставала думать о Михаиле. Она настолько погрузилась в свои думы, что аж вздрогнула от вопроса.
— Танька, куда это ты направилась?
Брат Колька, сидя на мотоцикле и улыбаясь, смотрел на нее, чуть прищурив глаза. А она и не услышала, как он подъехал.
— Ладно уж, сердобольная, садись, подвезу.
Сам туда еду. Тоже познакомиться хочу.
Глава 2
Неожиданная встреча и арест
— Ну здравствуй, мил человек! Я гляжу, оклемался? — Цепкий, внимательный взгляд вошедшего, казалось, просвечивал насквозь, как рентген. А не прост этот дядя Федя, ой как не прост.
— Здравствуйте! А вы и есть тот самый дядя Федя, о котором Татьяна рассказывала и который меня из воды вытащил? Огромное спасибо вам за это! — Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляд.
— Х-хе! — усмехнулся вошедший.
— Кому дядя Федя, а кому и Федор Тимофеевич. А кто-то и товарищем Матвеевым кличет. А благодарить не за что. Нешто можно человека бросить погибать. Ну а сам-то кто будешь?
— Шершнев Михаил. По батюшке — Андреевич. А больше ничего не помню, вы уж извините… — Я виновато развел руками.
— Не помнишь или говорить не хочешь? — Вновь пронзительный взгляд рентгеновских установок.
— Врать не хочу, товарищ Матвеев…
Пока решил обращаться к собеседнику так.
