После этого попросил у дежурного покараулить пару минут портфель, в котором, как он сказал, был подарок, а сам быстрым шагом поднялся на один пролет по лестнице.
Из окна, выходящего к подъезду, Соломин увидел, что Сталин стоит и разговаривает со мной и Буденным, понял, что взрыв произойдет раньше, чем тот вой дет в дверь. Тогда Соломин бегом бросился обратно и, схватив портфель, попытался выбежать на улицу, но был задержан схватившим его за рукав дежурным.
Взрыв прогремел в тот момент, когда Сталин только-только вошел в помещение.
Поражающими элементами, которыми было нашпиговано взрывное устройство, изрешетило всех находившихся в тот момент в фойе. Чудом уцелел сержант-связист, проверявший линию связи в коридоре. Он и рассказал, как все было.
Кроме этого всплыло и еще кое-что. Маленков, Микоян и Булганин попытались перехватить управление ГКО, а значит, и власть в стране, воспользовавшись, как они думали, смертью Сталина. Они даже собрали что-то вроде своего заседания ГКО и попытались перетянуть на свою сторону Ворошилова и председателя Госплана Вознесенского, но последним были посланы в далекие дали, а первый сказался больным и отказался принимать участие в заседании.
Лазарь Каганович, узнав о таких делах, тут же бросился к Молотову как заместителю Сталина по ГКО и Берии и тем самым спас себя от гнева Хозяина. Нет, Сталин не стал никого отправлять в лагеря или расстреливать. Он просто вывел из состава ГКО Маленкова и Микояна, и что-то мне подсказывало, что у последнего не получится, как в моей истории, «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича».
Ворошилов, дискредитировавший себя бездействием, сидел тише воды и ниже травы. Ему предстояла дальняя дорога на должность командующего Уральским военным округом.
Глава 22
Выигранное пари"
"Вторая половина сентября уже вовсю начала золотить редкие уцелевшие деревья. Природа увядала, повторяя свой вечный цикл жизни, но настроение было по-настоящему весеннее и радостное. И его не могли испортить ни время от времени набегающие тучки, пытающиеся напугать мельтешащих внизу людишек мелким дождичком, ни груды щебня на месте еще недавно стоящих многоэтажных домов.
Руины были заботливо обнесены невысоким заборчиком, за которым копошились рабочие команды, выбирая из куч битого кирпича чудом уцелевшие экземпляры. Руины, всюду руины. Но эти руины радовали. Ведь это были руины поверженной вражеской столицы. Руины Берлина.
Впрочем, по поводу руин я несколько преувеличил. Уцелевших зданий тоже хватало.
