И приказ: три часа на сборы, далее бортом в Ташкент. Оттуда на Баграм. И вглубь Пандшерского ущелья. Чтобы к пяти утра заблокировать его. Вот так!
Москвитин спросил:
— Для чего было блокировать ущелье за неделю до официального ввода войск?
— А хрен его знает. Об этом, Андрюша, наши высокие чины не доложили.
— Оболенский находился с вами?
— В отряде. А где ж ему было быть?
— И как он?
— В смысле?
— Ну, вояка?
Водолеев махнул рукой.
— Не орел. Так, середнячок. Его потом с группы сняли, определив обычным снайпером.
А затем и вовсе из отряда убрали. Всплыл наш Петр Константинович после прихода к власти Ельцина. КГБ громили, дробили на части, а он, вишь ты, генералом пристроился. Сначала в ФСК, потом ФСБ. Ну, а сейчас и спецслужбу получил. Как пробился? Не понимаю. Не иначе сильная рука вверх дернула. При его-то личных способностях и качествах, если по совести, и батальоном не командовать. Максимум, начальником штаба. А он вон куда запрыгнул.
На спецслужбу. Да еще секретную, со своей боевой группировкой. Хотя чему удивляться, Андрюша? Ельцин звания генералов и адвокатам присваивал. Помнишь одного такого? Который потом на зону загремел? Творилось в начале девяностых не пойми что. Оно и сейчас ясности полной нет, а тогда? Тогда вообще мутняк был. Везде и во всем. Но ты слушать слушай, а наливать не забывай. Чего водке стынуть?
Майор налил только ветерану. Водолеев поднял на Москвитина удивленный взгляд:
— А себе чего?
— Мне хватит, Анатольич.
Шеф приедет, вдруг вызовет.
— Ну да, конечно. Шеф он и есть шеф, хотя, Андрей, скажу тебе, что сам Петя, генерал твой, в выходные не прочь с проституткой в кабинете покувыркаться. И привозит куколку на собственном «мерине». Но это я тебе так, к слову. Знаю, не проболтаешься.
Москвитин усмехнулся:
— У Оболенского же супруга молодая?
На что дворник резонно заметил:
— Одно другому не мешает.
Андрей прислушался:
— А вот, кажется, и субъект обсуждения пожаловал.
За окном послышался звук останавливающегося импортного автомобиля.
Дворник выглянул на улицу:
— Точно. Прибыл. Ну, давай по третьей, и пошел я. Нарисуюсь перед начальством. А потом домой спать.
Водолеев выпил, закусил, указал на оставшийся бутерброд:
— Это тебе, перекусишь. Пошел я.
Андрей остановил дворника:
— Погоди, Михаил Анатольевич. Ответь на вопрос.
