В огромном доме, где каждый уголок новаторски обновлен и экологически чист, ты словно оказалась в сказке. Открывая панорамные двери, непреодолимое исступление приглашает тебя к бассейну на высоте с закрытой зеленью вокруг и яркими фруктами из сада - от смородины до спелых яблок. А по соседству - мир: больница, супермаркет, парк. Здесь вдали от шума царит гармония природы, а рядом стучится человеческий уют....
И что, позволь узнать, не так с моей одеждой? — придав голосу твёрдости, приготовилась отстаивать то, что осталось от моих прав на личную жизнь.
Хаджиев усмехнулся, опустил голову и тут же её вскинул. А в глазах злости столько, что становилось дурно лишь от одного его взгляда.
— Ну что ты, Белоснежка, мне очень нравится твоя одежда. Услаждает взор, я бы сказал, — а в следующее мгновение выкинул руку и, схватив меня за предплечье, дёрнул на себя. — Но мне, блядь, очень не нравится, когда то, что предназначено только для меня, дарят другим! — яростно прорычал мне в лицо и, сжав мою талию, впился злым поцелуем в губы.
Языком скользил по губам, жадно, голодно глотал мои вздохи, а пальцы его вонзались в кожу так, как будто он хотел раствориться во мне. Или наоборот… Растворить меня в себе. Что самое странное, моё тело с радостью откликалось на его грубые, собственнические ласки, и внизу живота уже всколыхнулось такое знакомое, до боли желанное чувство.
— Мне нужно проверить Виталика, подожди… — боролась больше с собой, чем с ним, понимая, что не могу и не хочу его прогонять.
— Я проверил, — надавил на затылок, принуждая отвечать на поцелуй. — Он спит, — и, подхватив меня на руки, куда-то направился уверенным шагом.
— Подожди! Мне нужно кое-что тебе сказать…
— Потом скажешь, — оборвал, толкая дверь моей спальни ногой.
Швырнув на кровать, упёрся коленом в постель и одним резким движением разорвал мой сарафанчик пополам.
— Вот так лучше, — глаза его стали ещё темнее, ещё насыщеннее, показалось, что моё тело пожирает безумным взглядом не человек.
Рвано выдохнула, когда трусики постигла та же участь, что и сарафан, а Марат взял меня за бёдра и потянул на себя. Точным движением заполнил собой и, запрокинув голову, толкнулся вперёд.
* * *— Дааа! Да, мать твою! — трахал её быстро, жёстко, как с цепи сорвался. Так и было. Он, наконец, дорвался до тела Белоснежки, как оголодалый хищник, и теперь не мог остановиться, так хотелось долбиться в ней, пока не лишится сил.
Снежана же отдавалась ему с такой страстью, словно скучала не меньше, чем он. И это пробуждало всех внутренних демонов Варвара. Одно осознание, что она хочет его так же, как он, лишало разума и самообладания.
Впервые кончил довольно быстро и сразу же пошёл на второй заход, перевернув её на живот и навалившись сверху.
