Ее отец, судя по тому, насколько он помрачнел и нахмурился, по сияющему виду вампирши догадался о моих словах, но его недовольство меня не смутило.
Успокоив всех, поблагодарив за беспокойство и извинившись, я сопроводила к выходу незваных гостей. Время было еще не слишком позднее — двадцать минут седьмого, на улице еще не стемнело.
В груди засела чугунная тоска, невыразимо тянуло плакать, но я держалась изо всех сил. Сколько же можно лить слезы? Да к тому же, сколько я ни проверяла, не помогало это в решении проблем.
Поэтому, во избежание намечавшегося у себя шторма, я накинула плащ и, предупредив экономку, которая в этот момент возилась с ужином, вышла прогуляться.
В Радуше часто шли дожди. Только утром была радуга, и сейчас снова мелкие капли слабо били в лицо со встречным ветром. На синем полотне неба то и дело висели темные кляксы небольших тучек, и блеклыми разноцветными полосами вдали намечалась блеклая радуга.
Такая погода нравилась мне больше всего. Когда-то я терпеть не могла дожди, особенно такие слабенькие, неясные, но именно в этом городе, среди «детей ночи», это ощущалось удивительно гармонично, как будто неотъемлемая часть архитектуры.
Гуляя по мостовой, я вслушивалась в стук своих небольших каблуков и старательно игнорировала стук сердца. Восторженным взглядом вновь провожала отделанные золотой лепниной панельные дома, улыбалась прохожим и глушила в себе тоску. У меня не было цели, я просто шла вперед, по главной площади, минуя маленькие ответвления, не обращая внимания на завлекающие яркие вывески и даже дамский бар.
Моя цель появилась, когда я неожиданно ее увидела и тут же для себя определила.
Парикмахерская. Небольшой, заполненный ярким белым светом множества кристаллов для равномерного освещения салон с двумя мастерами, одна из которых стригла мужчине бороду. Меня приветливо встретили и сразу же пригласили в кресло.
— Мне нравится ваша прическа, — улыбнулась я дружелюбной блондинке, представившейся для меня Раантой.
Она смутилась и поблагодарила, поправляя короткую, чуть ниже плеч, прядь за чуть заостренное ухо. Полукровка-эльф. О, мастера в деле красоты, в этом сомнений не возникало.
И уже спустя час я вышла на улицу с как-то даже посветлевшими волосами, обрезанными и уложенными в укладке так, что едва покрывали до конца шею. Невероятно смелая прическа, которая вызвала бы ужас в Валерсии, здесь была всего лишь красивой причудой.
