– Мои трудности теперь и твои, ты моя жена.
– Это я-то? Да я тебе никто, и ты мне тоже, отпусти меня!
Стефано разжал руку.
– А твои отец и брат тоже никто?
– Закрой рот и не смей говорить о них.
Однако Стефано заговорил. И сказал, что Фернандо лично настоял на том, чтобы он заключил договор с Сильвио Соларой. Это было не так-то просто, учитывая, что Марчелло почти ненавидел Лилу, семью Черулло и в особенности Паскуале, Антонио и Энцо, которые разбили его машину. Но Рино удалось его успокоить, на что ушло немало усилий.
Тогда Марчелло заявил, мол, хотите сделку – отдайте туфли, что сделала Лина, и Рино согласился.
Эти слова больно ранили Лилу, внутри у нее все сжалось, но она все равно грубо бросила мужу:
– А ты? Просто стоял и смотрел?
– А что мне было делать, – смутился Стефано. – Устроить ссору с твоим братом, пустить по миру твою семью, стать причиной вражды семей, потерять все вложенные средства?
Слова Стефано и тон, каким они были сказаны, показались Лиле лицемерными, он обвинял ее отца и брата.
Она не позволила ему закончить фразу и принялась лупить его кулаками и кричать:
– И ты согласился, ты взял мои туфли и сам отдал ему!
Стефано не сопротивлялся, вот только когда она снова потянулась к ручке двери, холодно сказал:
– Успокойся.
Лила резко обернулась: успокоиться? Когда он только что переложил всю вину на ее родных? Успокоиться, когда они обошлись с ней как с тряпкой, игрушкой?
– Нет, я не успокоюсь! – закричала она.
– Не успокоюсь, подонок, сейчас же отвези меня домой! Тебе придется повторить то, что ты сказал, в присутствии тех двух подонков. – И, только произнеся на диалекте «подонки», Лила спохватилась, что тон Стефано изменился и что она перешла границы. В следующую минуту Стефано влепил ей тяжелую пощечину. От неожиданности и боли Лила подскочила. Не веря своим глазам, она смотрела на мужа, а он продолжал вести машину; впервые с тех пор, как он стал ухаживать за ней, его голос дрожал:
– Видишь, до чего ты меня довела? Ты понимаешь, что ты перешла все границы?
– Все было сплошной ошибкой, – пробормотала Лила.
Но Стефано не обратил внимания на ее замечание, словно не хотел даже думать о чем-то подобном, и медленно, грозно и немного пафосно произнес следующую речь:"
"– Нет, ничего подобного. Нам нужно просто кое-что прояснить. Теперь ты уже не Черулло, Лина. Ты теперь синьора Карраччи, и придется тебе меня слушаться.
