Заодно передам привет Северу, может он забыл как закончила его семья? И убейте мать первой, пусть умирает с мыслью, что её дети останутся живы. Ида всегда мне нравилась, пусть эта глупая дворняжка хотя бы умрёт спокойно…
— Будет сделано, отец. В лучшем виде. — оскалился Филин, набирая сообщение в телефоне.
— И пусть тела найдут как можно скорее, чтобы их можно было опознать без экспертиз. Хочу, чтобы сынок не мучился и точно знал, что то, что от них осталось это его жена и дети.
— Без проблем. — пожал плечами Филин.
— И тебе даже не жаль своих племянников и младшего братика? — усмехнулся Кощей.
— Никого не жалко… никого… Ни тебя, ни меня, ни его… — пропел в ответ Филин.
«Моя плоть и кровь…» — с гордостью подумал Ковалевский старший.
«Гори в аду, конченный сукин сын!» — повторялась одна единственная мысль в голове у Филина, и он очень надеялся, что она не написана у него прямо на лбу. Всё должно идти по плану, никаких больше осечек.
*****
Было начало девятого утра, когда два человека в форме вошли в дом и застали Влада на кухне за четвёртой чашкой кофе.
Он взглянул на них красными глазами всю ночь не спавшего человека и всё понял до того, как один из них сказал:
— Вам нужно проехать с нами… На опознание…"
"— Что? Какое ещё опознание? — раздался хриплый голос Артемиды за их спинами.
Она медленно сползла по стене позади неё и потеряла сознание. Настойчивости Артемиды Павловны можно было позавидовать, придя в себя, она всё равно поехала вместе с сыном. Когда она пустила слезу в машине, Влад рявкну на неё так, что больше проявлять чувства она не решилась.
Он зашёл в здание с красной табличкой у входа один и вышел оттуда через час, Артемида устремилась к нему со всей прытью, на которую было способно её стареющее тело. Сын неожиданно обнял её и прижал к себе, в его объятиях она оказалась ничтожно мелкой, и ей они были так приятны…
— Я прощаю тебя, мама, за всё. И знай, я всё равно тебя всегда любил… — тихо сказал он и коснулся губами её волос над ухом.
Через секунду Артемида осталась в одиночестве, кутаясь в норковую шубу, она смотрела удалявшему прочь сыну в спину и бормотала:
— Сынок… как же это… что же… он не мог… это же его внуки… он же… как же…
Влад прошёл мимо Сыча, который открыл рот, чтобы спросить, но понял всё без слов.
Ковалевский не остановился возле Севера, что чёрным вороном стоял в окружении охраны и тоже всё понял. Морозов опустил голову, слыша, как женщина истерички рыдает на груди у Ставрского.
