В окнах второго этажа то и дело загорался свет вечерами, но никого не было видно сквозь плотные занавески. За день, то того, как его навестила мать, он увидел нечто, что заставило его провести целый час, тупо пялясь на пять кружков белой бумаги, что ярко выделялись на фоне темного окна. Вчера их тут не было, точно знал он. И только через час он начал понимать, что когда Филин сказал ему, что будет рядом, это означает в прямом смысле рядом через забор. И, кажется, его семья из четырех человек тоже там, ждут только пятого.
Ида оттолкнула мужа от себя и уселась к нему на колени, широко расставив ноги, обняла ладошками за лицо и заглянула ему в глаза, Влад подумал, что сейчас будет пытать, всё таки не поверила.
— Я люблю тебя… — дрожащим голосом сказала она. — Я тебе ни разу этого не сказала, за всё это время. Я такая дура…
— Зато из нас получилась отличная пара — я идиот, ты маленькая дурочка. — счастливо улыбнулся он, — Может дети хотя бы будут умные? Минус на минус даст плюс.
Ида улыбнулась, потеревшись носом о свой любимый из всех носов нос.
— Всё закончилось, любимый?
— Почти, моя маленькая Ида, почти…
*****"
"Артемида Павловна Ковалевская, всё ещё в девичестве Покровская, огляделась вокруг, это была не свадьба, а будто чёрная месса. Дресс-код для гостей был чётко прописан в приглашении — джентельмены в смокингах, дамы только в чёрном. Юра на этом настоял. Уже тогда знал, к чему всё идёт — к завершению его грандиозных замыслов по уничтожению собственного сына и его семьи.
Артемида судорожно вдохнула, сидя по правую руку от своего мужа, который запретил ей и дочерям сегодня плакать. У них ведь свадьба, такая радость…
Но больше это мероприятие походило на поминки, гости в чёрном тихо сидели за своими столами, тамада даже и не пытался их развеселить, просто вызывал по очереди желающих поздравить молодожёнов, те скомкано читали свои слова с открыток, дарили подарки и тут же садились на место. Они все были прекрасно осведомлены, что пока старшая сестра выходит замуж, её младший брат лежит в морге со всей своей семьёй.
Артемида приложила ладонь к груди, где защемило сердце от своей боли и жестокости мужа. Юра запретил ей и дочерям заниматься похоронами:
— Пусть их хоронит кто-то другой, раз от нашей семьи он отказался.
Ковалевская взглянула по очереди на своих дочерей, они не блистали умом, красотой или яркими талантами, и всё же она ими гордилась. Её девочки были куда лучшими матерями, чем она сама.
