Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
«Почти как Варечка», – сказала Валентина Дмитриевна, и Яна поняла, что это высшая похвала.
Она чувствовала себя в этом доме спокойно и уютно, приноровилась понимать порой невнятную речь Горьковой и почти забыла, что надо спросить про «Фольксваген».
– А как же, – без колебаний ответила Валентина Дмитриевна, – конечно, помню. У редактора Павла была такая машинка. Они еще без конца ругались насчет нее. Павел где-то услышал, что этот «жучок» был спроектирован лично Гитлером, и стыдил редактора, мол, как ты можешь на фашистской машине кататься.
Яна задрожала от нетерпения:
– А тот?
– А тот отвечал, что Гитлер там или не Гитлер, а машинка чудо, но Павел не садился в нее никогда. До того доходило, что они в деревню ездили порознь. Редактор на машине, а муж на электричках. Тот ему уж и так и эдак, «Фольксваген» – значит народный автомобиль, а что Гитлер его придумал, не более чем легенда, не надо идти на поводу у предрассудков, но нет, Павла не переубедить.
– И этот редактор бывал у вас на даче? – спросила Яна, замирая, чтобы не спугнуть удачу.
– Тю! Чаще нас, – засмеялась Горькова, – ему-то дорога нипочем. Только не на даче, а в деревне, в Псковской области у нас был дом…
– Вы с ним близко дружили?
– Да нет, как со всеми. Я же говорю, Павел был не очень общительный.
– А в деревню вместе ездили?
– Да, Павел ему даже ключи давал, чтобы он один за грибочками смотался. Постойте, вы намекаете… Да нет, невозможно! Василий Иванович пожилой человек…
– Сколько ему?
– К семидесяти сейчас.
– Меня удивляет, почему вы сразу о нем не подумали? – сказала Яна строго. – Человек вхож, как я понимаю, в вашу семью, имел ключи от дома, где обнаружили тела, почему ваш муж не заявил об этом, как только его арестовали?
Валентина Дмитриевна вздохнула:
– Надо вам понимать, что у Павла было очень трудное детство и юность. Он жил в оккупации, воевал в партизанском отряде, и то, что выдавать товарищей – последнее дело, было для него не просто словами.
– А вы?
– А я думала и продолжаю думать, что это чудовищное стечение обстоятельств. Никто из наших знакомых не способен на такое зверство.
– Понимаете, «Фольксваген» неоднократно видели в окрестностях вашего дома.
