В этой книге XXI мы оказываемся в мире космических боёв, где каждая личина имеет значение. После скандального взрыва на борту корабля Высоких Зеков всё зависит от одного охранника — его решимости противостоять незаконному проникновению в безопасное пространство. Пока он слизывает последние улики, его жизнь и судьба зависят от того, найдёт ли она защиту или будет отправлена на гибель....
— Донской! — Рявкнул Хриплый, который уже держал в руках тело адмирала, — Отдай шкатулку или ей придёт конец!
Выкрикнув эти слова, он подступил к борту катера, и как раз в этот они скрылись в пыли. А вот и заложник им пригодился, но всё равно решение было весьма странным. И с чего же он решил, что жизнь адмирала для меня что-то значила?
Сволочь! Я стиснул зубы от ярости, что внезапно охватила меня. Так, они меня уже все достали, что я решил более не церемониться. Шкатулку я уже раздобыл, а значит, никто из них, в качестве пленников, мне не нужен.
Рёв, что послышался за десятки километров от пробоев, здорово меня подстегнул. Не хватало ещё, чтобы…
Я закатил глаза, увидев, что редкие твари, что летали под толщей пыли, пытаясь найти выход, тут же бросились обратно. С одной стороны, это было хорошо, ибо сбивать их было больше некому, а с другой, кажется, в наш мир перебрался кто-то посерьёзней.
Я решил, что пора действовать, и, выйдя из изнанки, сразу же нацепил на себя воздушный пузырь. С пылью в лёгких и глазах много не навоюешь. Быстрыми движениями рук я выхватил все пять метательных ножей, что были давным-давно готовы к бою. Разложив их на ладонях, пять «волшебных нитей» подхватили по ножу, а копьё «возврата» вновь легло мне в руки. Теперь я готов к битве, главное — не налажать в самом начале.
— Пришла пора умирать, — прошептал я и, примерившись к его энергетическому силуэту, метнул копьё.
Уж не знаю, как он смог предвидеть мою атаку. Сместившись в сторону, он парировал остриё копья клинком. Искры, от столкновения металлов были видны даже здесь, наверху. Копьё ударило в палубу, пробив её наполовину.
— Покажись, ублюдок! — выкрикнул он, а сам ломанулся к борту катера.
Вот же гадина! Захотел сбежать? Надо было это делать раньше.
Я пикировал на него, словно сокол на свою добычу. Уж не знаю, с чего я так решил, но все они с недавних пор стали для меня достаточно предсказуемыми и медлительными. Возможно, всё дело в уверенности в своих силах, и если раньше, я старался, как это говорится, перебдеть, то сейчас я ощутил непередаваемый азарт и наслаждение.
