— Достаточно будет только чая.
Через пару минут на столе уже стоят большие чашки с ароматным чаем и блюдечко с круглыми шоколадными конфетами. Гретта всегда их готовила для нас с папой, чтобы порадовать чем-то сладеньким. Денег на покупные сладости все равно не было, но и домашние были ничем не хуже."
"Вернее, я так думала раньше, потому что сравнивать особо было не с чем. Зато теперь я знаю, какие потрясающие десерты бывают в богатых домах. Но я бы с радостью отказалась от этих излишеств, лишь бы вернуть свою прежнюю жизнь.
Да, бедную, нелегкую, зато без страшных душевных терзаний из-за отсутствия любви и верности мужа.
Закидываю в рот темный шарик, который тут же растекается сладковатой горечью во рту. Вкус моей прошлой жизни, вкус свободы.
− Ну же, не томи, рассказывай, − торопит Гретта и накрывает мою ладонь своей.
Я знаю, что она меня поддержит, но все равно так стыдно и страшно обо всем ей рассказать!
Отпиваю из кружки горячий чай, смывая привкус конфеты, и на выдохе произношу:
− Мой муж мне изменяет.
С леди Миарель…
Какое-то время разглядываю узоры на скатерти, изо всех сил сдерживая слезы, которые так и хотят вырваться наружу. Но молчаливая пауза затягивается, и я поднимаю растерянный взгляд на Гретту.
Она сидит хмурая, губы сжаты в плотную тонкую линию. Явно недовольна. Вот только не пойму, чем именно: моей новостью, или мной?
− Ты уверена в этом? — тихо спрашивает она, стискивая мои пальцы в своей ладони.
− Абсолютно.
Я застала их вместе в его же покоях. И они вовсе не разговаривали, −слова даются с трудом, и мне все же не удается сдержать слез.
− Ну-ну, не плачь, − Гретта пытается меня успокоить, отчего я начинаю себя жалеть и лишь сильнее плачу.
− А потом он сказал, что не любит меня, − всхлипываю, продолжая рассказ. — Сказал, что истинность и любовь не имеют никакой связи! Что от меня ему нужны только наследники!
Прячу лицо в ладонях и рыдаю. Мне стыдно плакать при Гретте, стыдно и за то, что со мной вообще произошло подобное.
Все же несколько месяцев в знатном доме принесли свои плоды. Мне неловко выражать свои эмоции при других, даже близких людях.
− Я тебе очень сочувствую, милая, − вздыхает Гретта, придвигает свой стул ближе и крепко обнимает меня.
Укладывает мою голову к себе на грудь и гладит по волосам, легонько покачиваясь из стороны в сторону. Так она успокаивала меня в детстве, когда обижали дворовые мальчишки.
