А потом…
Потом сделанный тест показал две полоски, и наша жизнь в очередной раз круто изменила своё направление.
— Так вот, — Нина Борисовна всё-таки заталкивает меня обратно на кровать-кушетку и начинает аккуратно массировать поясницу, пытаясь облегчить моё состояние. — Муж у тебя чудесный. Не каждый так печётся о мамочке и будущем наследнике. Признаться, слышать слышала, но за всю свою практику впервые увидела настоящую заботу. Ты себе хоть можешь представить, сколько пар я повидала?
— Сотни? — пищу, переживая очередную схватку.
— И даже не тысячи. Тридцать пять лет практики, Лиза. Тридцать пять. Больше, чем жизнь.
Я округляю глаза и уже собираюсь сказать комплимент, но дверь в палату открывается без стука, и на пороге возникает высокая фигура моего мужа.
Мужа, который вылетел в город, где скончалась его тёща и пропавший со всех радаров…
Он бледный, даже белый.
Его лоб покрыт бисеринками пота, а губы сжаты в тонкую полоску.
— Лёва, — бросаюсь к нему, забыв о том, что десять минут назад мне было не подняться самостоятельно.
— Лёвка!
Я смеюсь и плачу, обнимаю его щёк ладонями и целую везде, куда только могу дотянуться губами.
— Ну всё, ожила наша принцесса. Что ж вы так пугаете, папочка?
Нина Борисовна с Лёвой знакома, ведь я провела на сохранении в клинике целый месяц. Муж жил со мной здесь, не отлучаясь ни на минуту. Покорил персонал и акушерку, к которой огромная очередь на заключение договора. Между прочим, в соседней палате девушка не смогла пробиться даже за двойную оплату!
— Телефон потерял, — запыхавшись, Лёва целует меня в ответ, не спуская на пол.
Я висну на нём, хотя нам обоим неудобно. — Везде бардак. Вылет перенесли, со связью адские проблемы.
— Я боялась, что ты… что тебя… — бормочу, заглядывая в глаза.
Мы одни в палате. Нина Борисовна тихо покинул её, давая нам время объясниться.
— Никогда. Слышишь меня? — требовательные губы накрывают мои, не давая продолжить. — Чтобы даже мыслей таких в голове не держала!
— А то что? Накажешь? — за игривостью прячу смущение.
Щёки моментально краснеют, стоит вспомнить «наказания» моего мужа. Низ живот сводит от сладкой судороги, потому что я не просто беременная женщина. Я напичканная гормонами женщина, которая безумно скучала.
— Обязательно накажу, — словно обещая, Лев оттягивает мою губу и прикусывает до лёгкой боли.
— Ааа… Ой! — кричу, смаргивая слёзы.
Муж пугается и разжимает руки. Его откровенно трясёт, пока он ощупывает пальцами мои плечи, щёки и скулы.
