Но нет, к счастью, я одна, в той же одежде, что и была днём, единственное, чего не хватает — моей обуви, но это “домогательство” со стороны Глеба я как-нибудь переживу.
Спускаюсь на первый этаж за стаканом воды. И в это время за окнами гостиной замечаю, что во дворе мелькают язычки пламени. Точно, моя стража в лице водителя сегодня ведь ночует в нашем доме. Осторожно выхожу на улицу и вижу, что около очага сидит Глеб с баночкой безалкогольного. Смотрит на огонь с абсолютно скучающим видом. Кажется, будто полностью погружен в свои мысли.
— Грация кошки, это не про вас, — не поворачиваясь в мою сторону, говорит он. От неожиданности чуть ли не подпрыгиваю на месте. — Присаживайтесь, только накиньте плед. Вечером прохладно.
С шумом выдыхаю и быстрым шагом спускаюсь по ступенькам, подхожу к скамье и беру плед. Обворачиваюсь им, плюхаюсь рядом с Глебом и решаюсь заговорить о том, что не давало мне покоя.
— Почему ты ненавидишь моего мужа?
— Вам показалось.
— Я видела тебя вчера в окно, — делаю глубокий вдох и продолжаю.
— И то, как ты смотрел на Алексея… Мне кажется, так смотрят на врагов, — говорю это, потому что сама смотрю так на мужа, когда он не видит. — Ты его ненавидишь. Почему?
— Яна Викторовна, не знаю, что вы там придумали, возможно, вам стала скучна жизнь богатой супруги-затворницы… — говорит он с явным раздражением.
Я ждала любого ответа, но то, как он заговорил, просто выбило меня из колеи. Стало очень обидно и больно, как от пощёчины.
— Замолчи! Ты ничего обо мне не знаешь! Да как ты вообще смеешь разговаривать со мной таким образом? — практически перехожу на крик.
— Быстро встал и ушёл со двора: ты здесь на работе, а не на отдыхе! — подлетаю со скамьи. — Я расскажу Алексею о том, как ты разговариваешь со мной и ведёшь себя по-хозяйски в нашем доме, — делаю паузу и добавляю уже тихо. — А также то, что ты трогал меня и гладил мои волосы.
— Не расскажите, — Глеб встаёт и смотрит, сжав губы в тонкую полоску.
— Тебя уволят! — цежу сквозь зубы.
Фыркаю и тут же уношусь в дом.
Не хочу, чтобы этот козёл увидел мои слёзы, которые так предательски рвутся наружу. Обида заливает всю грудину и отдаётся болезненным комком. Ладно, муж меня ни во что не ставит, но какой-то водитель… Да кто он вообще такой? Двуличная и наглая морда!
Принимаю горячий душ, переодеваюсь, и только после этого, спокойствие более или менее возвращается ко мне. Подхожу к окну и выглядываю: костёр потушен, во дворе никого. Тут же накатывается слабость.
