Только не магазинные, а мои, которые я лепила для любимого мужа. Сама ездила на рынок за мясом, крутила фарш. И в прежние времена Тима на столе ждал бы горячий ужин, но после его похождений я ничего не готовила.
Муж взялся варить пельмени, хотя мог бы есть только в ресторанах. Но Тим в этом плане всегда был экономным человеком.
— Мстить мне ходила? — спрашивает он, идя следом. — Когда последний раз ты так красилась и наряжалась?
— Не суди всех по себе, — отвечаю.
— Только попробуй водить кого-нибудь в квартиру! Пожалеешь.
Поняла? — Он злится.
Я стою к мужу спиной, чувствуя, что у меня дрожат руки. Молчу, не хочу провоцировать его на агрессию."
"Снова оказавшись с Тимофеем, вспоминаю о задержке. Хотела бы я своему ребенку такого отца? Сомневаюсь. А вдруг Тим, узнав о беременности, изменил бы свое мнение насчет нас? Раскаялся, стал вымаливать прощение? Смогла бы я принять его обратно?
Крышка от кастрюли бренчит, а закипевшая вода шипит, выливаясь на раскаленную плиту.
— Черт, — рычит Тим и уходит в кухню.
А я выдыхаю. Пока его нет, быстро переодеваюсь в домашний костюм.
— Где соль? — кричит муж из кухни.
— Не поверишь, Демидов, в солонке!
— А где солонка?
Может, ему полную карту кухни начертить? Тимофей в быту все равно что слепой котенок.
— На столе!
Муж что-то роняет. Грохот заполняет квартиру.
Несмело иду проверить.
Останавливаюсь в дверном проеме, наблюдая брошенную на пол крышку от кастрюли, и как Тимофей стоит возле раковины и держит обожженную руку под струей холодной воды.
Раньше бы я испугалась и кинусь утешать Тима, а сейчас никакого желания ухаживать за этим предателем у меня нет.
— Полотенцем надо крышку снимать или прихваткой, — говорю я.
— Откуда в нашем доме эти идиотские кастрюли?!
— Так ты купил, — пожимаю плечами. — И мне интересно, почему ты сам варишь ужин? Неужели твоя хваленая любовница не может тебя накормить?
— У тебя других тем для разговора нет? — огрызается муж. — Ты помешалась на Крис.
А как я могу о ней не думать? Девица пошатнула мою самооценку и разрушила семью.
Но признаться в этом изменнику мужу, который катком проехался по моей любви к нему, я не могу.
— Я вообще не хочу с тобой общаться!
Возвращаюсь в комнату. Ложусь на кровать и, отвернувшись, накрываюсь одеялом. Жду, когда Тимофей поест. Потом муж принимает душ, переодевается, а я продолжаю лежать без движения.
Тим тяжело вздыхает и говорит уже спокойным тоном:
— Кать, я ведь не хотел от тебя уходить, но и Кристину пока бросить не могу.
