– Конечно! Зачем ей посторонние люди в доме, когда есть такая замечательная невестка, – смеется Глеб и ласкает мне шею. – У-у-у, как ты вкусно пахнешь!
Я отстраняюсь и бегу в душ, а когда возвращаюсь, застаю Глеба с телефоном в руках. Но он быстро прячет его под подушку.
– Милый, зачем ты притащил к нам эту…
Я сажусь на пуфик, беру в руки крем.
– Дин, не начинай. Мы с Риткой в одном дворе жили, в школу вместе ходили.
– Тискались по подъездам, – продолжаю я.
– И тискались. Что с того? Это же давно было. Ты тоже в юности с кем-нибудь тискалась.
– Нет, ты у меня был первый.
– Ек-макарек, Дин! – Глеб откидывает одеяло, хлопает по кровати рядом с собой. – Иди ко мне, лапуля.
Но я упрямо сижу перед туалетным столиком, намазываю крем на локти: еще не отошла от злости, переполнявшей меня весь вечер.
– А сейчас старые чувства вернулись?
– Спятила? Никогда не думал, что ты у меня такая ревнивая.
– Ты повода не давал."
"– И сейчас не даю. Ритка – подруга детства. По старой памяти помог ей с работой.
Все! И вообще, она была замужем, воспитывает дочь. Ровесницу нашей Ляльки.
– Была? – я поворачиваюсь к мужу. – Это ключевое слово.
– А ты у меня пила! Пилишь и пилишь!
Глеб легко вскакивает, хватает меня на руки и несет в постель.
– Глеб, давай не сегодня.
– Устала, зайка?
Сильные руки притягивают меня к груди.
– Угу. Смертельно. Ноги просто гудят.
– Ты у меня замечательная хозяйка!
Губы мужа касаются шеи, потом мочи уха. Жаром охватывает кожу, но желание еще спит. И все же мужу удается меня завести.
Сегодня он нежный и ласковый, хотя обычно резкий и нетерпеливый. И я уступаю его напору.
Утомленный ласками, он засыпает, а я еще немного лежу, прислушиваюсь к тишине дома. Моего дома.
И вдруг мелькает воспоминание.
Фото. Кто же на нем? И почему в ноутбуке Глеба?
«Потом рассмотрю», – решаю я и погружаюсь в сон, еще не зная, что завтрашний день разделит мою жизнь на «до» и «после».
Живот тянет весь день.
Боль то утихает после приема спазмолитиков и обезболивающих, то разгорается снова.
Наконец решаюсь позвонить подруге.
– Сим, что делать?
– Как что? – орет в трубку та. – Собирайся и ко мне в клинику. Немедленно! Какого черта ты терпишь? Звони Глебу!
– Сим, уже поздно, да и Лялька придет от репетитора голодная.
Телефон стоит на громкой связи. Я готовлю ужин и разговариваю с Серафимой.
– Да насрать на поздно! А Ляльке семнадцать лет, сама в состоянии приготовить себе еду.
– Может, пройдет. Поговорила с тобой, и легче стало.
