На Первом Апреле мир кажется тонким льдом — каждый шепот, каждый взгляд может превратиться в смертельную шутку. Кто бы мог подумать, что обычный праздник стал отправной точкой для множества загадочных исчезновений и заговоров? Страны несчастий оберегают этот день, словно зловещая тайна — первое апреля ведет к чему-то страшному....
К тому же с каждым произнесенным принцем словом, на его лице все отчетливее прослеживалась усталость. Так почему бы не дать ему отдохнуть? Но, прежде чем покинуть дом, я осмелилась задать еще один вопрос:
– Можно я иногда буду гулять с Алмой?
Просьба была из ряда вон выходящая, поэтому я нисколько не сомневалась, что услышу отказ, однако не спросить не могла. Этот человек не только осуществил мою мечту, но и пробудил в груди неведомое до сей поры чувство. Несмотря ни на что, я начала испытывать острую необходимость видеть его, слышать бархатистый голос.
Магистр нахмурился. Он молчал, казалось, целую вечность, пристально вглядываясь при этом мне в глаза, прежде чем вымолвил:
– Зачем вам это?
– У вас и без того полно дел, теперь еще и сверхурочные занятия. Прогулки с Алмой – меньшее, чем я могу отблагодарить вас. К тому же мне самой доставит радость общение с ней.
– По правде говоря, это я буду благодарен вам, если вы станете проводить с ней хотя бы час в день.
– Без проблем, – повела я плечом, довольная нашей договоренностью.
– Раз мы все обсудили, думаю, вам пора. Но я не могу вас так просто отпустить. Во избежание утечки информации я должен наложить на вас заклинание молчания.
– Раз должны – накладывайте.
Магистр Моррис едва заметно кивнул и кинул в меня белым магическим облаком, после чего в считанные секунды построил портал и указал мне на него рукой.
– Спокойной ночи, адептка Кёртис, – пожелал он привычным холодным тоном. – Завтра в четыре на тренировочном полигоне.
– Спокойной ночи, магистр. И… прошу простить меня за сегодняшний вечер.
– Должен признаться, Мередит, вы застали меня сегодня врасплох. Не столько высказыванием, сколько находчивостью и решительностью.
"Последняя фраза была произнесена магистром Моррисом приглушенным голосом и с особой интонацией. Не имелось ли в ней подтекста? Я не успела ни расспросить молодого преподавателя, ни поблагодарить – серебристая дымка скрыла его к тому времени от меня.
Выждав пару мгновений, чтобы привести мысли в порядок, я отправилась к себе.
