Неуверенными движениями мы подливали друг другу чай, вздрагивали, случайно сталкиваясь взглядами, и боялись пошатнуть чем-нибудь это хрупкое равновесие, которое так трудно удержать, если ты на каблуках.
– Ну как, сыр нормальный? – спросил Гриша после того, как Варя с жадностью набросилась на купленную им моцареллу.
– Ага, – кивнула дочь, сидя с набитым ртом. Бедный ребенок, совсем голодный. Два голодных ребенка, один в другом. Два в одном.
– Ешь, ешь, – нежно пробормотала я и погладила Варю по голове.
– Я просто потому спросил, что сейчас столько программ идет. То они в этот сыр пальмового масла сунут, то каких-то затвердителей.
– Затвердители-то зачем? – удивилась я.
– Ну, как-то там они делают, что можно просто намесить бежевую воду с добавками, загустить, а на вид будет как брикет сыра. Нет, ты, Варюш, не волнуйся, я состав прочитал. Сыр белорусский, хороший, – запоздало сдал назад он.
– Пап, хороший сыр.
Вкусный, – успокоила его Варя.
– Да? Ну, я рад! – заулыбался он. – Нет, ну вы даете. Когда вы с мамой запели – я вообще не знал, что делать. То ли этих мерзопакостных Гуляевых выпроваживать, то ли вам «Скорую» психиатрическую вызывать!
– Но, согласись, голос у меня хороший, – хмыкнула я.
– Отличный хор, – кивнул Гришка, протягивая руку за баранкой.
– Нет, это было очень странно, – покачала головой Алевтина Ильинична, подставляя Грише тарелку со вчерашними сырниками.
– Странно? Я удивляюсь, как я не заголосила раньше. Они меня так достали, эти Гуляевы, – рассмеялась я.
– И меня, – кивнула Варя, но чуть подавилась, так как разговаривать с набитым ртом – не самая лучшая затея. Она закашлялась, и Гриша принялся стучать по ее спине.
– Ну как? Все? Ты дышишь нормально? – спросил он, обеспокоенно разглядывая Варино лицо. – Сделай полный вдох.
– Пап! – возмутилась она.
– Все хорошо! Я просто поперхнулась.
– Сделай глубокий вдох полной грудью, – скомандовал Гриша, не допуская возражений. Варя закатила глаза, но исполнила сказанное.
– Доволен?
– Да, – кивнул он. А затем спросил, немного смущаясь: – А как ты вообще себя чувствуешь?
О, как я обрадовалась, услышав этот вопрос от Гриши. Не передать словами! Значит, дошло все-таки. Открыв эту дверь, он уже не мог ее закрыть.
