Предохранитель! В голове внезапно вспыхнуло, как Захар утром учил ее тот снимать. Точно не подвело предчувствие. Зоряна лихорадочно перещелкнула трясущимися пальцами рычаг. Вновь подняла руку, стремясь прицелиться. Однако не успела уже.
С инерцией и напором какого-то жуткого локомотива этот человек налетел на нее, впечатав Зоряну в стену со всей силой, вышибая дыхание. Охнула от боли, затылком ощутимо врезалась в доски, на секунду зрение расплылось. И новая волна ужаса окатила, когда не смогла сориентироваться.
В голове звон. Не понимала в этот момент, держит ли еще пистолет или выронила тот? Дернулась, стараясь высвободиться, тряхнуть головой, хоть как-то в себя прийти, проясняя глаза.
Но ей никто не позволил. Мужчина только сильнее вжал Зоряну в стену, придавив собой. Навалился на нее огромным весом, вышибая остатки дыхания в легких, размазывая по стене, по ощущениям. Усмехнувшись так, что это больше на оскал черепа было похоже, он вдруг сжал в кулаке ворот рубашки Зоряны и с силой рванул так, что пуговицы посыпались на пол.
Ухватил ее подбородок, стиснув до боли, преднамеренно, однозначно.
— В этот раз не убежишь, сучка, — впервые заговорив жестким и грубым голосом, хмыкнул он. Второй рукой с силой вывернул ее запястье… Все-таки пистолет был, но она не удержала, от резкой боли, пронзившей пальцы, выронила оружие на пол.
А этот человек, точно удовлетворенный содеянным, навис над ней всем собою. И в его глазах Зоряна очень четко читала все ужасающие намерения и собственный приговор…
— Захар… — он не сразу и понял, что не почудилось.
Дернулся, пробрался вперед. Наклонился ниже к Михаилу, которого они как раз пытались разместить на разложенном заднем сиденье внедорожника его двоюродного брата.
— А ну пропусти, — попросил одного из тех парней, что тоже в поисках участвовал. Забрался в салон. Всмотрелся. Точно! Проводник хмурился, кривился от боли, и пытался открыть глаза.
— Захар! — прохрипел Мишка снова негромко, и ощущалось, что говорить ему сложно.
— Тут я, тут, Миха, не напрягайся. Давай тебя до села довезем, там уже расскажешь, как угораздило…
— Захар! — перебив, в третий раз позвал его проводник, и даже присесть попытался, щурясь и всматриваясь в его лицо.
В груди заворочалось, отозвалось гулким эхом прикорнувшее в последние дни безумие. Завибрировало вокруг, как предгрозовой тяжестью на головы суетящихся у машины людей падая. Собака заскулила, отскочив от Захара назад…
— Не до села.
