Уничтожит!..
Ему, вообще, повезло, что не нужно было через село возвращаться — Михаил на этой стороне в лесу охотился. Успел за пятнадцать минут домчать домой. Как?.. Захар не помнил. Разум заполонила тьма, все в нем сосредоточилось на цели добраться до Зоряны, спасти. А как именно — не важно! Инстинкты вели!
Вот и сейчас в три огромных шага преодолев мост, он кинулся за Корниенко, не собираясь позволить скрыться мрази! Настиг, когда тот почти за поворот свернул, где и правда за деревьями стояло незнакомое авто, а за рулем сидел перепуганный до икоты мужик, Захар и отсюда запах его ужаса ощущал.
Оскалился натуральным образом, глянув на этого человека, чтобы понял: увидели его, и не думал даже высовываться из машины.
Бросился в прыжке с диким рыком, повалив на землю. Корниенко захрипел под ним, попытался вывернуться, скинуть, ударил в ответ под дых. Но Захар и не думал пускать, да и боль сейчас почти не ощущал. Покатились оба, не замечая ни камней, ни деревьев. Вцепился в Евгения, коленом в живот впечатал, следом в пах, не позволяя отдышаться.
Не до честной борьбы, хватит. Он и так слишком долго был поблажлив к этому подонку!
Вскочил, рывком подняв и Корниенко, толкнул на дерево. Тот захрипел, рванул в сторону машины, но Захар вновь его настиг, повалив теперь на капот.
— Да ну помоги же мне, Федулов! Мать твою! Чего сидишь?! Вдвоем мы его завалим! — заорал Корниенко, очевидно, рассчитывая на помощь того мужика, что из авто и нос высунуть боялся.
Глебу в жизни не было так страшно! Даже тогда в лесу, когда тащил бездыханную девчонку; даже вчера, когда, забившись в уголок комнаты в хате Параски, слушал, что эти двое тихонько планируют, а у него мороз по спине идет; даже сегодня утром, когда понял, что Женька не остановится ни перед кем и ни чем, стреляя в проводника, и не подумав помочь упавшему в яр человеку…
Несмотря на свои вечные опасения и подозрения, для Федулова оказалось шоком узнать, на что способен Корниенко… И осознать, что сам он — трус, безвольный и безголосый, не способный выступить даже против того, что кажется ему ужасающим и бесчеловечным.
Тряпка…
Это добило нечто в Глебе, сломав способность спорить или высказывать свое мнение, отказаться участвовать в подобном бесчинстве, делая его пособником убийств и насилия…
Но в эту секунду, глядя в дикие и совсем нечеловеческие глаза мольфара, вскинувшего на него голову и оскалившегося, будто зверь… Федулов понял, что еще не все о себе узнал.
