– Может, водички? – участливо предложил Андрей и вытащил из стола бутылку «Боржоми» и пластиковый стакан. – Выпейте. Хорошо освежает…
– Когда я вернулась в комнату, – не обращая внимания на предложение Андрея, монотонно продолжала Марина, – Толик был мертв.
– Кошмар! – прошептала я. – Как же так!
Марина Егоровна повернулась ко мне:
– Кто-то влез в окно и убил моего мужа.
– Зачем? – не успокаивалась я.
Женщина всхлипнула.
– Не знаю, Толя никому, слышите, никому не причинил в жизни зла. Его все любили, уважали, ценили.
Доктор наук, видный ученый… Мой муж воспитал сотни учеников, им написаны десятки книг, множество студентов читают его учебники.
– Но кто-то все же убил вашего мужа, – пробормотала я.
Андрюшка сердито глянул на меня, раскрыл было рот, но тут в кабинет вошел довольно полный мужчина в очень дорогом костюме и сказал:
– Простите, Андрей Викторович.
Вообще-то папу Андрюшки, как я уже говорила, звали Витас, но отчество Витасович трансформировалось в Москве в Викторович.
– Ничего, Юрий Сергеевич, – с явным облегчением заявил Андрей.
– Извините, бога ради!
– Да ерунда, я все понимаю.
Юрий Сергеевич повернулся к Марине Егоровне:
– Пошли, дорогая.
Она сидела, не шелохнувшись.
– Вставай, – решительно потянул ее за руку Юрий, – нам надо ехать.
– Куда? – голосом сухим и бесцветным спросила Марина.
– Ты разве забыла? – фальшиво удивился Юрий. – Мы же собирались сегодня в «Крокус-сити» подъехать, коврик в ванную купить.
Лицо Марины слегка порозовело.
Она кивнула и встала. Юрий обнял ее за плечи и подтолкнул к двери. Она, словно гигантская кукла, сделала несколько шагов, потом резко остановилась:
– Его убили.
– Да, да, – хором ответили Андрей и Юрий.
Потом второй добавил:
– Поехали за ковриком, Андрей Викторович разберется.
– Он не берет у меня заявления, – тоненьким, жалобным голосом протянула Марина.
– Ну что вы, – улыбнулся Андрей, – давайте откроем дело.
Марина протянула ему листок. Андрюша положил его на стол и улыбнулся.
– Поезжайте спокойно в «Крокус-сити», как только возникнет хоть малейшая ясность, я мигом сообщу.
Марина кивнула и вышла. Юрий поставил возле стола пакет.
– Не побрезгуйте, Андрей Викторович, молдавский, натуральный, не «Хенесси» поганый.
– Зря вы это, – покачал головой майор.
– Уж извините, – еще раз сказал Юрий и тоже ушел.
– Вот горе-то, – вздохнул приятель, вынул из пакета пузатую бутылку коньяка и поставил ее в сейф.
