— Ладно, это третий лист, который ты сегодня повредил, — говорит мне Кэм. — С такой скоростью все стены будут сделаны из шпаклевки.
Я раздражаюсь. — Ну, может быть, если бы кто-то не прихватил гвоздодер...
Он посмеивается, подходит и заканчивает эту стену за меня. — Да, мы не будем этого делать. Проблема не в этом, и ты это знаешь. Что происходит?
— Я не знаю, — говорю я, проводя руками по лицу. — Лейкин просто... с ней много происходит прямо сейчас.
— Да, я заметил, — печально отвечает он. — Что она сейчас делает?
Часть меня рассматривает возможность вообще не говорить ему.
Он будет так же зол, как и я. Даже Мали согласилась, что это плохая идея. Но теперь мой гнев утих, и все, что осталось, - это беспокойство.
Я делаю глубокий вдох, медленно выпуская его. — Сегодня на обед она встречается с мамой Монти.
У него отвисает челюсть. — Она что, потеряла свой чертов разум?
— Да, я не буду отвечать на этот вопрос.
Он оглядывается вокруг, качая головой, пытаясь понять ее. Но удачи. Я пытался сделать это последние пару недель.
Все идет не очень хорошо.
— Я беспокоюсь о ней, Эйч, — говорит он мне.
Я сижу на стремянке. — Да. Я тоже.
На мгновение становится тихо, мы оба думаем об одном и том же. Я надеялся, что она вернется к тому, какой была до этого, в те же сроки, что и Мали. И в некотором смысле у нее получается. Она наконец вернулась к работе после четырех выходных, и мне больше не нужно заставлять ее есть. Но в других отношениях она кажется мертвой внутри.
Как будто есть частичка ее, которая никогда не покидала этот остров, и это пугает меня до чертиков.
— Я не знаю, чувак, — бормочет Кэм. — Может быть, пришло время обратиться ей за помощью. Профессиональная помощь.
Мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на него. — Что?
— Я нашел несколько мест, куда мы можем привести ее для консультации. — Он достает свой телефон и начинает возиться с ним. — Они специализируются на консультировании по вопросам горя, и если они примут ее, ей придется остаться всего на несколько недель, прежде чем они переведут ее на амбулаторную терапию.
Я качаю головой еще до того, как он заканчивает. — Нет. Абсолютно нет.
Его плечи опускаются в знак поражения. — Хейс, она ломается.
— Ты думаешь, я этого не знаю? — срываюсь я. — Черт возьми, я вижу это каждый день. Но девушка, которой она была до этого, где-то там. Я знаю это. И я не собираюсь бросать ее, отправляя в какой-нибудь сумасшедший дом.
— Эйч, — пытается он, но меня не интересует то, что еще он хочет сказать.
