Хейс одаривает мистера Циммермана приветливой улыбкой и направляется в дом.
— Мне жаль, — говорю я своему боссу. — Это было грубо с моей стороны.
Он отмахивается от этого, к моему облегчению. — Не беспокойся об этом. Все в порядке?
Я не думаю, что смогу объяснить это так, чтобы никто не выглядел придурком. — Это долгая история, но все будет хорошо.
— Ты уверена? — спрашивает он. — Твой брат выглядел очень взбешенным.
Так и есть. И теперь он внутри. Один. С Хейсом.
Оглянувшись на дом, я вздрогнула.
— Да, наверное, мне стоит пойти туда, пока вы не потеряли своего лучшего игрока из-за того, что его лучший друг зарубил его сломанной хоккейной клюшкой.
Мистер Циммерман понимающе кивает. — Я был бы признателен за это. В этом году я хочу взять еще один чемпионский титул.
— Тогда мне определенно нужно туда попасть, — шучу я.
Или, по крайней мере, надеюсь, что шучу. В данный момент я не уверена, что смогу что-то противопоставить своему брату. Предательство - это то, с чем ему никогда не приходилось сталкиваться, и я уверена, что этот случай задел его за живое.
Мистер Зи открывает дверь машины, чтобы забраться внутрь. — Я проинформирую свою помощницу обо всем, о чем мы говорили, и попрошу ее связаться с тобой, чтобы обсудить все, что тебе может понадобиться от нас, и наоборот.
Я киваю. — Спасибо. Я очень ценю эту возможность.
Сидя за ужином и узнав, что я официально получаю полный контроль над учебным центром, я думала, что это будет главным событием моей недели.
Но я не знала, что это даже не будет главным событием моего вечера.
— Ты это заслужила, — отвечает он через открытое окно. — Ты талантливая фигуристка. Я очень хочу, чтобы у тебя все получилось.
Он выезжает с подъездной дорожки, а я направляюсь внутрь, и не могу понять, испугалась ли я тишины, в которую вошла, или почувствовала облегчение. Все выглядит на своих местах, как будто здесь не было борьбы. Даже кухня совершенно не тронута - полный набор ножей.
Что ж, это хороший знак.
Я поднимаюсь по лестнице и обнаруживаю Хейса, сидящего на полу возле спальни Кэма. Он прислонился спиной к стене, и я хмурюсь, глядя на его опустошенное выражение лица.
— Он не хочет выходить?
Он качает головой, тяжело вздыхая. — Я пытался войти, но он швырнул мне в лицо вот это. — Когда он поднимает хоккейную шайбу, мои глаза расширяются. — Не волнуйся. Мне удалось ее поймать.
