Вряд ли он вообще хотел себя приукрасить.
– Ну, ты че, сука ушастая, заснула? Не видишь, что зеленый! – В соседней «Тойоте» разъяренный мужик открыл окно и изрыгал такие ругательства, будто Ася задушила его ребенка."
"– Да пошел ты, козел, – ответила она привычно и попыталась прорваться на зеленый светофор, но он погас прямо перед носом. Водитель «Тойоты» тоже не успел протолкнуться и теперь стоял максимально близко к ее машине, проклиная Асину семью до десятого колена. Она закрыла окно и на полную мощь включила радио в салоне.
Под Филиппа Киркорова лицо водилы ходило волнами, глаза выпучивались, рот открывался, как на картинах Мунка, слова вместе с брызгами слюны ударялись в боковое стекло Асиного «Ниссана» и стекали гнойно-кровавым месивом. Когда Нехорошев говорил ей прощально-негодующую речь, она чувствовала ту же плотную и стегающую энергию ненависти. Как уверяла ее психолог Лена: «Значит, ты притягиваешь к себе подобную силу. Найди в себе крючок, на который цепляется нелюбовь к тебе».
Ася готова была отдать полцарства за этот крючок. Она бы выдрала его зубами из глубин, не жалея поломанных костей и разорванной плоти. Но крючок не давал о себе знать… Вновь загорелся зеленый, и Ася рассталась с тойотным чудовищем. Она вернулась во двор, торопливо сгребла с заднего сиденья сумки с продуктами – вечером должен был прийти сантехник чинить протекающий кран. В дверях ее встретила Никуся.
– Только не ори, мам, – сказала она, смачно пережевывая жвачку.
Ася, выдохнув, опустила сумки на пол.
– Что еще?
– Меня исключают из школы, из-за неуспеваемости типа. Короче, они все уроды. Тебе к директору завтра надо к девяти утра.
– У меня сдача макета завтра в девять, – сказала Ася.
– Ну а я че? Я тебе передала главное.
Раздался звонок, пришел сантехник.
– Наденьте тапки, – попросила Ася.
– У меня бахилы, – раздраженно ответил сантехник. Его огромные бутсы и правда были одеты в рваные бахилы, которые, он, видимо, не снимал с начала дня.
Мужик прошел в ванную и начал греметь инструментами.
Ася расстроилась, что не успела вымыть руки и сходить в туалет. Она села в коридоре на табуретку и уронила голову в ладони.
– Мам, ну трагедь не надо играть. Сходишь, договоришься, как в прошлом году. Меня географичка завалила. И математичка тоже. Докопались, где твои тетради с домашкой за месяц, – лениво возмущалась Никуся.
– А где твои тетради? – не открывая лица, спросила Ася.
– Ну я их потеряла. Где еще.
