Найти время на парикмахера, когда живешь на два города: сложно. Демид ждет моего решения, а я уже приняла. Просто не могу признаться в этом.
Сейчас хорошо.
Страшно, что будет плохо.
– Мне даже нравится, – провожу по его щетине. – Непривычно. И я злюсь на тебя.
– За что сейчас? – Демид щурится, пытаясь угадать настроение.
– Не знаю. Просто. Потому что ты сейчас такой милый, а был гадом, Демид. И до этого тоже милым был. Не могу определиться что я к тебе чувствую.
– А что ты чувствуешь?"
"– Что я голодная.
Мужчина смеётся, но смотрит серьезно.
Дает мне возможность сбежать от важного разговора. Чувствует, когда мне нужно сбежать и спрятаться.
Оберегает, но при этом не носится, как с хрустальной вазой.
Больше нет.
И меня это удивительно устраивает.
– Накормлю, – обещает, поднимаясь. – После того как закончу с работой. Пять минут, – сокращает срок, отвечает на звонок телефона. – Юсупов слушает. Что?
Я подбираюсь. Легкое настроение улетучивается, я чувствую, как воздух трещит от надвигающейся бури.
Спина Демида напрягается, мышцы вырисовываются под тканью рубашки.
Он отвечает быстро и кратко, с каждым словом его голос садится. Руки покрываются гусиной кожей – настолько голос мужчины убитый, глухой.
– Демид, – зову несмело, когда тот швыряет мобильник на стол. – Ты в порядке?
– Да. Просто отец, как всегда, разрушил мои планы.
– Он вышел? Его отпустили?!
– Нет. Он сегодня умер.
Следующие дни превращаются в одну смазанную картинку. Демид занят похоронами, решает всё через юристов, чтобы уладить дела.
Мужчина не признается, но я вижу, насколько ему сложно.
Одно дело ненавидеть кого-то, а другое – потерять.
Я должна желать смерти Аслану за всё, что тот сделал. Как он бросил меня в реку, я ведь могла потерять ребенка! Но… Нет. Смерти я ему не желала. И попади он на мой операционный стол – я бы боролась за его жизнь.
Но никакой операции не было, даже реанимации.
Когда врач осматривал Аслана – он уже был мертв.
– Я тоже пойду, – заявила, когда Юсупов планировал похорон.
– Не стоит, Лиз, – Демид покачал головой, с беспокойством посматривал на меня.
– Лучше подожди меня дома.
– Все ещё не вписываюсь в ваш семейный клан?
– Ты ведь знаешь, что мне всегда было плевать на их мнение. Но у тебя и так сложная беременность, малыш. Давай не будем напрягаться?
– Мы ведь решили, что я сама принимаю решения? Я хочу там быть, рядом с тобой.
– Хорошо. Прости. Моя первоочередная задача – защищать тебя. Не всегда так просто отключить этот рефлекс.
