Да и в Мексике наши люди поработали неплохо, но тоже – без существенных успехов…
– А что там такого важного, в этих бумагах? Что-то конкретное и определённое будем искать? – поинтересовался дотошный Банкин.
Иван Георгиевич тут же стал мрачнее тучи:
– Это – не вашего, да и не моего ума дело. Это – государственная тайна самого высшего уровня. Даже если вам, товарищи чекисты, и попадёт в руки настоящий архив господина Бронштейна, то знакомиться с имеющимися в нём документами категорически запрещается, вплоть до расстрела.
Всем всё ясно? Если что, я могу и повторить! А? Хорошо, поверю, двигаемся дальше…, – он с видимым трудом водрузил на стол тяжеленный портфель. – Здесь находятся подробные отчёты наших агентов обо всех основных географических перемещениях Льва Давыдовича, начиная с двадцать девятого года, списки лиц, с которыми он встречался, а также описание всех бытовых нюансов его частной жизни. Необходимо провести тщательные аналитические исследования, выявить круг лиц, могущих знать место хранения истинного архива.
После чего необходимо будет выехать за рубеж, повстречаться со всеми фигурантами, представляющими оперативный интерес, обнаружить данный архив, изъять его и доставить его в Москву…. Задача ясна?
– В глобальном контексте – безусловно, – отметился Сизый, полюбивший в последнее время щегольнуть заумными словечками. – Но вот чего не могу понять, хоть убей, так это того, а зачем эту змею подколодную тогда, в двадцать девятом году, живым выпустили из страны? Почему прямо за кордоном потом не шлёпнули, когда он окончательно раскрыл свою гнилую сущность?
– В том-то вся и штука, – снова поморщился Бессонов, словно только что лимона отведал, – бестия он, этот Троцкий.
Каналья хитрая. Сперва несколько лет он все важные документы за рубеж переправлял, а потом сам настоял на том, чтобы его выпроводили за границу. И предупредил сразу, мол: – «Если меня убьют, то такой компромат всплывёт на поверхность, что чертям в аду станет тошно…».
Вот, такие дела. Ну, а как только будет найден настоящий архив, так и господину Бронштейну придётся попрощаться с этим прекрасным Миром…
Ник напряг память: если он ничего не путал, то Троцкого убьют в августе будущего, сорокового года, следовательно, задание было вполне выполнимым…
Опять череда дней закружилась чёрно-белыми картинками будничного калейдоскопа.
