Послышались голоса, и Заранка увидела, как в ворота въезжают еще всадники – много, десяток, еще больше… Если это люди недобрые – она сама себя загнала в ловушку, в мертвом городе ей никто не поможет, и выйти отсюда мимо них будет непросто…
Но кто они такие? Никого похожего она в Веденецкой волости не знала и скорее бы поверила, что какая-то рать с Темного Света явилась забирать тархановцев.
Всадник остановился в трех шагах, разглядывая ее сверху.
– Т-ты кто? – отважно, хоть и стуча слегка зубами, спросила Заранка, и в тот же самый миг незнакомый мужской голос спросил:
– Ты кто?"
"В другой раз она бы рассмеялась, но сейчас сердце так билось, что было не до смеха – суметь бы вздохнуть.
Приглядывая за нею краем глаза, всадник осмотрелся. Его спутники немного рассредоточились по площадке, в потрясении рассматривая следы разгрома.
– Что здесь было? – спросил всадник Заранку. Судя по говору, славянский язык был ему родным.
– Приходили русы. Убили всех, – ответила она то, что было ей известно.
– Всех? – Всадник обвел плетью вокруг.
– Всех, – подтвердила Заранка.
– А ты кто?
– Что ж тебя не убили? – недружелюбно ответил другой незнакомец, тоже верхом и в шлеме, но уже старый, с седой бородой.
Отметив эту бороду, Заранка осознала, что первый всадник молод, сколько было видно под шлемом: у него была маленькая светло-русая с рыжиной бородка, здоровые белые зубы, да и по всей повадке видно человека молодого.
– Я не была здесь… – Заранка даже растерялась, не зная, как быстро все объяснить.
– Мои родичи здесь… сестра старшая, муж ее… Я пришла – а уже вот что.
Первый всадник тронул коня и еще приблизился.
– Стой! – окликнул его седой. – Куда ты!
– Не подходи! – тревожно предостерег еще кто-то из дружины.
– Это ж навка!
– Снести бы ей голову лучше!
– Отойди, княжич!
Заранка удивилась сразу двум вещам: тому, что молодого назвали княжичем, и что ей хотят снести голову. Если бы она видела сейчас себя со стороны – миловидную молодую девушку, застигнутую в полном одиночестве в городе, полном мервецов, она бы тоже не слишком себе доверяла.
– Княжич? – повторила она, вглядываясь в лицо под шлемом. – Кто ты такой? Откуда взялся, будто с неба!
– Я не в неба, а с Дона, – он слегка усмехнулся. – Лютослав я, Уйманов сын. Отец мой – князь люторичей. С осени его звали в поход хазары да веденцы, да он хворал, едва не помер. И сейчас еще встать не может, вот, меня послал. Верховцы[75] говорили, сюда русы пришли. Мы и поспешали… да не поспели.
