Когда список достиг двух десятков фамилий, зазвонил телефон.
– Егоров слушает, – сказал капитан в трубку.
– Капитан Егоров, который из МУРа? – спросил чей-то раскатистый голос, который показался капитану смутно знакомым. – Стало быть, я туда попал, куда надо было! Это Сергей Прокофьевич говорит, со стадиона «Динамо». Представляешь, капитан: мы таки вспомнили ту фамилию!
Надо сказать, Егоров как-то успел забыть добродушного директора стадиона «Динамо» и его помощника, старейшего массажиста Москвы. Он не верил, что они смогут ему как-то помочь в расследовании.
Ведь «массажист Петров» сумел себя обезопасить в «Лужниках» – значит, сумеет это сделать и на стадионе «Динамо». И разве память старейшего массажиста Москвы может быть надежнее документов? Егоров привык больше доверять документам, чем человеческой памяти, и потому ничего не ждал от этого звонка.
– Я уже и забыл, Сергей Прокофьевич, в чем там трудность состояла, – сказал он. – Вы мне, пожалуйста, напомните!
– Трудность состояла в том, что Федор Степаныч никак не мог вспомнить фамилию этого человека, – стал объяснять директор.
– Он только помнил, что фамилия какая-то детская. И вот мы всем стадионом два дня перебирали все детские фамилии, какие существуют. Ничего не получалось! А сегодня Степаныч ко мне вбегает и с порога кричит: «Вспомнил! Я вспомнил эту фамилию!» И назвал ее мне.
– Так какая же фамилия оказалась? – спросил Егоров.
– Сиротинин он! Представляешь? Игорь Сиротинин.
Егоров глубоко вздохнул. Он понял, что только что в его работе наступил долгожданный переломный момент.
У него не было сомнений в том, что вот эта фамилия – подлинная. А значит, по ней можно установить и адрес массажиста, и другие его данные. Значит, человеческая память оказалась сильнее документа! И правда ведь: документ можно подделать, заменить фальшивкой, а вот с человеческой памятью такое не получится.
– Большое вам спасибо, Сергей Прокофьевич! – с чувством произнес он. – Вы меня очень выручили!
– Да ты погоди благодарить, у меня еще не все, – говорил тем временем директор стадиона.
– Степаныч еще вспомнил, что у Игоря Сиротинина сын был. Только когда Игорь с женой развелся, она добилась, чтобы сыну дали фамилию матери. Так что теперь у него другая фамилия. И к тому же этот сын сейчас уже взрослый, ему больше двадцати должно быть…
– Все верно, Сергей Прокофьевич, все так и есть, – заверил Егоров. – Знаю я этого сына. Что-то еще у вас есть?
– Да, еще одна деталь, – сообщил директор.
