Я не совсем поняла, Литл – это фамилия или прозвище, но уточнять не стала – для уточнения требовался несколько больший словарный запас. И, конечно, практика с тем запасом, который в нас вдолбила целеустремленная училка. Как-никак, целых четыре года прошло, как я школу окончила, сбежав из нее в кулинарный колледж, а это все-таки приличный срок для того, чтобы подзабыть пласт знаний, который я считала лишним балластом в голове.
– Значит, Ваня, – пробормотала я про себя на своем родном.
– Ванья? Тебя зовут Ванья?
– Нет, – мотнула я головой, вновь переходя на язык аборигена.
– Я – Яна.
– Яньйиа?
Понятно. Две гласных через согласную, видимо, сложно для местного произношения. Попробуем так.
– Янка. Я – Янка.
– О, Янка хорошо! – обрадовался парень. – Так звали мою корову. А где лошади для твоей колесницы? И как ты на ней попала сюда, ведь дороги здесь нет?
Вопросы были в целом понятные, а вот ответить на них внятно я без практики не могла. Пока в голове переведешь текст на русский, пока свой ответ составишь из тех слов, что помню… Целое дело.
Потому я просто пожала плечами и еще раз промокнула глаза рукавом, всхлипнув при этом.
– Не надо больше плакать, – быстро сказал парень. – Это громко, могут услышать. Помоги мне с оленем. Держи за ногу.
Нога животного была окровавлена, но нам, деревенским, это не в диковинку. За два года я, конечно, успела отвыкнуть от сельской рутины, но навыки, привитые с детства, не забываются. Взялась за оленью ногу повыше копыта и несколько раз ее повернула, чтоб парню было удобнее отделить ее от туши.
– Очень хорошо! – сказал Джон, закончив работу. – Хоть ты и дикарка, но разделывать умеешь.
– Дикарка? – удивилась я, усомнившись, правильно ли поняла сказанное.
– Ну да, – кивнул парень. – На севере в Нортумбрии живут одни дикари, и в Шотландии тоже. Никчемные люди, но ты вроде ничего.
– Вот уж спасибо, – пробормотала я.
С одной стороны, приятно, что средневековый охотник не счел меня совсем уж ни к чему не приспособленной.
А с другой стороны, обидно, что с ходу записали в дикари. Хотя с практической точки зрения так лучше, чем приняли бы за ведьму какую-нибудь… Кстати, не вредно уточнить, какой сейчас год. О чем я и спросила.
– Тысяча сто восемьдесят девятый, – с гордостью ответил Джон. – Мы теперь благодаря Туку много знаем из того, что доступно только аббатам.
– А тук – это что?
– Не что, а кто, – поморщился стрелок. – Наш человек.
