— Я все равно считаю, что нам надо было пойти вместе.
— Ты думаешь, они бы потом не приперлись ко мне для приватного разговора? Конечно, приперлись бы, а так, сразу обрубила все концы. Неприятно, но жить можно. Еще бы Ольгу окончательно отшить, и все было бы замечательно.
— У нас и так все будет замечательно. Я заказ твои любимые роллы. Будем отмечать. — тут же грозно добавляет, на тот случай если я воодушевлюсь его речами, — ты будешь пить минералку!
— Как скажешь, капитан.
Наш дальнейший вечер проходил под девизом «вкусно и откровенно».
Перезагрузка по всем фронтам. Мы ели роллы, смотрели какой-то старый фильм и разговаривали. Много, о разном. О том, что было после разрыва. Как жили, с кем встречались, что вспоминали. Местами было больно, но боль сменялась теплом, когда приходило понимание, что сейчас мы откровенны друг с другом, как никогда.
Еще мы много обнимались и целовались. Потом Швецов долго рассматривал мой живот и прислушивался:
— Думаешь, он тебе сейчас скажет: батя привет?
— Он?
Я жму плечами.
Почему-то мне кажется, что это пацан. Его дала мне судьба вместо той девочки, уехавшей на красном экспрессе.
Где-то в груди колет. Горячо, отчаянно. Мне приходится, отвернуться, чтобы Влад не заметил предательский блеск в глазах. Этой болью я не хочу с ним делиться. Она моя и останется со мной навсегда, как напоминание об ошибках, о том, что можно потерять в погоне за мечтой.
— Может прогуляемся? — предлагаю ему, когда все уже съедено и фильм закончился.
На дворе хороший вечер, затянувшаяся зима выплеснула последнюю порцию снега и отступила. В воздухе витал сладкий аромат весеннего обновления.
— Как хочешь, — Влад жмет плечами, задумчиво водя пальцами по моей руке.
— Хочу, — мне действительно надо пройтись. Сегодня был такой день, что голова кругом. Столько эмоций, столько общения с «родными», столько неожиданностей.
— Точно все в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.
— Ты теперь все девять месяцев будешь задавать этот вопрос? Я здорова, как лошадь.
Немного потрепана последними событиями, но в полном порядке.
— Я просто все думаю, — он замолкает, — о твоей…семье.
О, любимый, я тоже о них постоянно думаю. Прям как занозы, а одном месте, не достать, ни смириться.
— Каковы твои мысли на этот счет?
— Не понимаю. Я вот сказал своему отцу — он был недоволен, но принял. Мать потом звонила, наоборот поздравляла — ей Ольга никогда не нравилась. А у тебя…все, наоборот.
