По их задумке, я должна была всех простить, обнять и дальше с блаженной улыбкой терпеть. И все бы было у нас хорошо. Тетя Лена продолжала бы печь булки и настраивать отца против меня, а Ольга и дальше стала бы гадить мне на голову и давиться злостью от каждого моего успеха.
Но увы, к их огромному сожалению, я оказалась дамой несговорчивой. Не стала прощать, не реагировала ни на крики, ни на угрозы, ни на слёзные просьбы. К деньгам, которые мне все-таки пытались всунуть, я даже не прикоснулась. Швырнула обратно, в очередной раз заработав титул «Стерва года».
Пусть весь срок ей дали небольшой, да и не отсидит она его полностью — выйдет досрочно за хорошее поведение, или отец все-таки посуетится и вытащит. Плевать. Все равно было чертовски приятно видеть ее перекошенную физиономию, в тот момент, когда огласили приговор. Ничего, в тюрьме таких дур быстро уму разуму учат. Там всем плевать, кто ты и из какой семьи.
Возможно, кто-то скажет, что я кровожадная, самовлюбленная дрянь, что я должна была до последнего вздоха сражаться за свою семью, все прощать, терпеть и находить оправдания.
Возможно. Но нет. Потому что моя семья — это Влад, с которым мы прошли долгий и местами очень тернистый путь
И мне не стыдно за свои поступки.
Разве что за один…
Я аккуратно паркуюсь возле здания старого вокзала, забираю с заднего сиденья белую розу и, не спеша, поднимаюсь на мост, перекинувшийся через пути.
Кроме меня здесь никого нет. Ни единого человека. Слишком жарко, солнце стоит в зените, пахнет перегретыми шпалами.
Я останавливаюсь посередине моста и облокотившись на высокие перила смотрю вниз. Чуть впереди — новое красивое здание современного вокзала, на вспомогательных путях стоять грузовые вагоны и только возле третьего перрона — поезд, готовый к отправке.
Я не собираюсь бежать за ним и заглядывать в окна. Это не сон, а котором я еще надеюсь кого-то вернуть. Это реальность. И порой мы совершаем такие ошибки, которые уже невозможно исправить.
Остается только принять их, принять свою боль и жить дальше.
Поезд издает протяжный свист и гремит колесами. С рассеянной улыбкой я наблюдаю за тем, как провожающие покидают вагоны и отходят от края платформы. Проводницы в синих юбочках, белых блузках и приталенных жилетках заходят внутрь, занимают свои места, выставив наружу флажки.
Снова протяжный гудок и паровоз медленно сдвигается с места, утягивая за собой вереницу вагонов.
