Шум повторился, какая-то возня, приглушенный крик, словно кто-то кричал с закрытым ртом.
- Эй! – тихо зову я. - Там есть кто-то! – возня участилась, стала активней, сильней, а у меня сердце в пятки упало от ужасного предчувствия, которое холодом заползало в моё тело."
"- Туда лучше не входить! – вдруг слышу за спиной голос Михаила и, вздрогнув, быстро поворачиваюсь к нему. – Все двери, которые заперты, не стоит открывать, без моего ведома, - предупреждает он, и я медленно киваю, не отрывая от него настороженного взгляда.
Ничего не говорю, о том, что слышала там шум. Не спрашиваю, кто за этой дверью. Просто соглашаюсь со всем, придумывая мгновенное оправдание:
- Я есть хочу.
Михаил улыбается, берёт меня за предплечье, и ведёт в низ. Не знаю, почувствовал ли он дрожь в моих руках, но я очень старалась взять себя в руки.
- Когда поужинаем, станцуешь мне, - вдруг просит он, и мое сердце ускоряет бег.
Боюсь, что у меня слишком мало времени. Он не просто так, привёз меня в этот дом! Он не просто так меня освобождал! И я не могла, перестать думать об этом.
Кухня оказалась маленькой, тесноватой. Лишь для того чтобы перекусить холостяку, не для семейных трапез. В углу стоял небольшой стол, на который Михаил выставляет несколько блюд с едой из холодильника. Какие-то салаты, видимо ресторанные, мясо, нарезка колбасы и ещё одно блюдо с селёдкой, покрытой луком. Последнее, своим насыщённым рыбным запахом, вызывало во мне отвращение и тошноту. Сейчас накормят!
Я уже пожалела о том, что попросила у него поесть!
- Прости, это всё что имеется, - извиняется Михаил.
– Выбирай, - добавляет и в этот момент, в наушнике раздается голос Давида.
- Детка, я уже рядом. Ты меня слышишь? – спрашивает он, а Михаил, как раз приподнимает блюдо с селёдкой к моему лицу, спросив:
- Будешь рыбу?
- Скажи ему «да», если слышишь меня! – продолжает Давид, и я выдавливаю:
- Да, - прикрывая ладонью рот, ведь тошнота подступила к самому горлу. Взгляд Михаила на мгновение задерживается на моей ладони, и долго что-то разглядывает на ней.
Его глаза моментально темнеют, губы плотно сжимаются, даже черты лица меняются. Словно разозлился на что-то. Но именно в этот момент, я не стала выяснять причину, его резкого изменения, ведь чувствовала, что вот-вот и меня вырвет.
- Нам нужно поговорить. Лично. Ты сможешь от него избавиться? – тем временем продолжает Давид.
- Прости, - извиняюсь я перед Михаилом, подавляя рвотный позыв. – Мне нужно в уборную, - бросаю и убегаю.
