Никто их пальцем не тронул. На шее у каждого висела деревянная пластинка с изображением священного огня. Беженцы так и не поняли, что это, пока не нарвались на разъезд персов. Те, осмотрев пластинку, молча отпустили их, сожалеюще хлопнув по заднице самую толстую бабу. Макс и эту идею украл, но авторского права тут не было, а китайское слово пайцза прижилось быстро.
На следующее утро лагерь напоминал вавилонский базар. Максу пришлось организовать целый интендантский взвод из пожилых воинов, которые сортировали добычу, отделяя то, что пойдет в родные племена, что нужно продать, а что просто выбросить.
Купцы, непременные спутники любой войны, кружились хищными птицами вокруг князей, пытаясь урвать кусок пожирнее и подешевле. Воинов и уцелевших жителей выгнали из города, и, разбив на десятки и сотни, продавали оптом. Ахемен обещал жизнь, но не обещал свободу, и он не обманул. Щадить честь женщин не сдавшегося города он тоже не обещал, и рыдающие семьи проклинали храбрость своего градоначальника.
Войско получило пять дней отдыха.
Воины отдыхали, пировали и развлекались с еще непроданными женщинами. Добыча и серебро, полученное от продажи рабов, пошли в родные горы, чтобы не сковывать армию обозом. Следующим городом на пути был Мархаши, куда и отправили семьи беженцев, строго настрого наказав, что если их поймают в другом городе, то просто убьют на месте. До города был всего день пути, и к моменту прихода армии персов, у ворот стояла делегация, смиренно склонившая головы и приготовившая подарки.
— Ну ты смотри, — восхитился Бахрам, — это тебе сам бог такое подсказал? Ни одного воина не потеряли, а город наш.
— Великий бог иногда дает мне советы во сне, — Макс скромно опустил глаза.
В шатре, на совете князей, лучшие люди города слушали условия капитуляции."
"— Мы не тронем жителей, раз вы сдаетесь. Мы заберем богатства храмов и ростовщиков. Все долги и недоимки по налогам отменяются навечно. Те, кто хочет уйти, пусть уходит, их никто не тронет. Не забудьте пайцзу получить, без нее вам плохо придется.
Вы можете молиться старым богам и платить обычный налог, а если примете великого бога Ахурамазду и веру в священный огонь, то налог будет уменьшен вполовину. Навечно устанавливается закон, что процент по займу не может быть больше десятой части в год, и не более третий части на весь долг.
Уважаемые люди зашумели. Среди них половина была ростовщиками. Главы ремесленников и купцы предусмотрительно молчали, довольно щурясь. Ростовщиков они ненавидели люто.
