Он ухмыльнулся зубастым оскалом, облокотился о каменную кладку и подмигнул с улыбочкой заправского донжуана:
- Эй, детка! Ты занята сегодня вечером?
За моей спиной раздалось чье-то восклицание, быстрые шаги и целое ведро холодной воды вылилось прямо в горящий огонь, отчего Жаро Игнибус заверещал и принялся метаться по печке, уменьшаясь и становясь все меньше и тише.
Ну и дура ты, Оля! А ведь не двадцать лет. Уже далеко не аленький цветочек и повидала всякое, но все равно забыла, что добрыми делами вымощена дорога в ад и еще в парочку казенных мест.
- Уф! - выдохнула женщина рядом со мной. - Это ж кто такой сердобольный-то ему дров подсунул?! Найду этого дурака, убью! Леди Оливия, вы не пострадали?
Полноватая, но приятная женщина, в простом хлопковом платье, переднике и с белым чепцом на кудрявых волосах, явно не могла подумать, что тот самый дурак - я.
- Леди, вы в порядке? - продолжала кудахтать она.
А я все никак не могла вспомнить ее имя. Кухарка… Как же ее зовут-то, а?..
Вот барона так я сразу припомнила, даже когда лежала еще с закрытыми глазами.
- Милли! - вдруг пришло воспоминание. - Точно!
- Что точно, миледи? - нахмурилась женщина.
- А-а-а, так ты реально не померла, - вдруг раздался еще чей-то голос.
Я медленно обернулась. За моей спиной стояли две женщины. Одна - юная блондинка в роскошном платье фиалкового цвета, вторая - дородная женщина лет пятидесяти.
По спине словно проползла гремучая змея, заставив кожу покрыться мурашками. Почему у меня плохое предчувствие?..
- Сабрина, что ты такое говоришь?! - показательно возмутилась баронесса Долорес Дейнкур.
Ее голос был сладким как мед, хотя маленькие узкие глазки смотрели с ледяной брезгливостью. - Мы так переживали за здоровье Оливии.
- Как скажешь, маменька, - буркнула блондинка и склонила голову, пряча выражение лица.
- Конечно, волновались! - подтвердила баронесса и вновь повернулась ко мне всей своей грузной кормой. - И это неразумно с твоей стороны после такой тяжелой болезни покидать комнату и разгуливать по замку.
А если бы что-то случилось?
Хм, случилось что? Я бы напала на их холодильник? Ах, да. Это уже и так произошло.
- После смерти твоего отца и того, что случилось с твоим братом, - продолжала говорить женщина, - Велена бы это не пережила.
Велена… это же моя мать? То есть мать Оливии, вдовствующая графиня Глассер. В памяти всплыл образ тоненькой худой женщины. Я совсем не была на нее похожа. Вся пошла в отца, в крови которого была кровь южных воителей.
