Мы едем в ЗАГС подавать заявление. Всё по-настоящему! Смотрю на своё колечко в форме снежинки и восторженно вздыхаю. Я такая счастливая, что лопну сейчас. И даже недавние события никак не влияют на моё состояние. Всё это в прошлом. Денис сказал, что мне больше ничего не угрожает, а я ему верю. Он самый лучший, самый мой любимый.
Выбегаю из подъезда и сразу попадаю в крепкие руки Дениса. Стискивает в объятиях, кружит, останавливается и целует так, что аж дыхание замирает, а мир вокруг нас перестаёт существовать. Божечки, я никогда не привыкну к этим сказочным ощущениям.
— Что случилось-то? — интересуется Денис и заглядывает мне в глаза.
— Ничего, — виновато закусываю губу.
— Ну говори уже, — он улыбается и трётся носом о мой нос. — Ругаться не буду.
— Порезалась, — вздыхаю и демонстрирую свежую красную полосу на пальце.
— Как ты умудрилась?
Денис улыбается и нежно целует мой пальчик.
— Торопилась бутерброд сделать, — бормочу обиженно, словно это он виноват во всём.
— Горе ты моё луковое, — обхватывая меня рукой за плечи, прижимает к себе и ведёт к машине.
— Проголодалась?
— Для тебя...
Достаю из кармана аккуратно завёрнутый в пакет бутерброд.
— Спасибо, — расплывается в широкой улыбке.
Денис открывает дверцу и помогает мне устроиться на переднем сиденье, заботливо пристёгивая ремнём. Садится за руль и, практически не жуя, проглатывает бутерброд. Всё-таки голодный, а я предлагала ему подняться поесть.
— Поехали, — заводит двигатель.
— Ты паспорта не забыл? — спохватываюсь я.
— В кармане, — Денис хлопает себя по куртке. А я всё равно немного волнуюсь.
В ЗАГСе нас встречают у входа и провожают в кабинет. Женщина натянуто улыбается и даёт бланки для заполнения. Нервничаю всё сильнее, но старательно вывожу буковки.
— А фамилия? — поднимаю на Дениса растерянный взгляд.
— Морозова, — отвечает без тени сомнения.
Какой самоуверенный, а если я не хочу? Бунтарка во мне поднимает голову.
— Может, я хочу свою оставить? — лукаво усмехаюсь, а сама вписываю в нужную графу фамилию Морозова.
Денис манит меня пальцем, а как только я приближаюсь, шепчет на ухо:
— Ну раз свою, значит целовать тебя я больше не буду.
Мои щёки мгновенно вспыхивают от смущения и возмущения одновременно.
— Это почему?
— Фамилией не вышла, — смеётся он, откровенно издеваясь.
— Шантаж и манипуляция! — притворно негодую я, подыгрывая ему.
— Пиши давай, — ловит меня за шею, притягивает к себе и целует.
Очень веский аргумент, а главное всегда срабатывает.
