– Ну, что, Антон, тогда сегодня ночью приклеим эти картинки на Доску почета рядом с портретом нашего подполковника ГИБДД?
– Обязательно! И вот еще что: клей надо достать хороший, чтобы знаешь, так намертво, на случай, если кое-кому вздумается отодрать…
– Не отдерет! Когда и где встречаемся?
– Давай так: я сегодня допоздна буду в редакции – мне надо статью срочно сдавать, – а как только я свои дела закончу, я заеду к тебе. Посидим у тебя часиков до двенадцати ночи, я думаю, в это время народа на улицах уже не будет, потом поедем к администрации, приклеим снимки, и ты отвезешь меня домой.
Идет?
– Идет. Что ж, вечером жду тебя…"
"Едва я произнесла эту фразу, как увидела, что к нашему столику с загадочной улыбкой Чеширского кота приближается рыжий Гриня. А этот здесь какими судьбами? Поэт подошел к нам, вежливо поздоровался и радостно сообщил:
– Полина, Антон! Вы не представляете! Произошло чудо! – Буйковский без приглашения присел на свободный стул.
– Что ты говоришь? Кто-то из богов спустился к нам, грешным, на землю? – усмехнулась я.
– Слушай, Полина! Это же хорошее начало стихотворения…
Гриша задумался на минуту, потер переносицу и вдруг с чувством выдал:
Спустился бог на землю к намВоздать всем людям по делам,Спросить за смертные грехи…– И за дурацкие стихи, – закончила я его четверостишие. – Гриня, ты давай не отвлекайся! О каком чуде ты говорил?
Гриня совершенно не обиделся, только удивленно захлопал своими рыжими ресницами:
– Я? О чуде? Действительно, о каком? Подождите… А! Фу ты, черт! Забыл… Я же сегодня утром был на допросе у следователя Портянкина.
Он меня все подробно расспрашивал, расспрашивал, потом снова переспрашивал, уточнял, как там все было да что…
– Короче, Склифосовский! – не выдержал Ярцев.
– Да, Гриня, ты давай в двух словах, если можно, – поддержала я друга, – а то мы здесь вообще-то беседуем, если ты заметил.
Гриня не понял моего тонкого намека или сделал вид, что не понял:
– А если в двух словах, то он опять ничего толком не сказал.
Но я пришел к такому выводу: он не может поймать меня на враках.
– Правильно мыслишь, – одобрил Ярцев. – Так что, от тебя теперь отстанут?
– Честно говоря, я не знаю. Но одно точно: мне больше не грозят, со мной разговаривают вежливо, наручники не надевают, признательные показания писать не заставляют…
– Ну, вот видишь, я же говорила, что все теперь будет хорошо! Я оказалась права…
– Да, Полина, но как ты угадала?
– А я – телепат.
