Сейчас он был один, без друзей, прекрасно знал, что табак неумолимо приближает его конец, почти каждая затяжка вызывала приступ мучительного кашля, после курения кружилась голова и тошнило, но Витя курил больше, чем раньше. Мысль, что он убивает себя, доставляла странное, болезненное удовлетворение.
Сотников решил наведаться в ординаторскую. Рабочий день кончился, доктора наверняка разошлись по домам, и, если заведующая забыла вытряхнуть пепельницу, он сможет без особых помех разжиться окурками."
"Дверь была открыта, и Витя, бесшумно подкравшись, замер на пороге.
Ординаторская была перегорожена шкафом, так что, стоя в дверях, нельзя было понять, пусто ли там. Нет, не пусто, за шкафом кто-то рыдал.
– Неужели он умрет? – Витя узнал голос Анны и сразу понял, что говорят о нем.
– Деточка, трудно сказать. Процесс запущенный, а химия его почти не берет. Думали на операцию готовить, но слишком большое поражение, хирурги опасаются. Да я и сама боюсь, операция иногда вызывает бурную активацию, вплоть до менингита.
– Но что-нибудь ведь можно сделать? Агриппина Максимовна! Пожалуйста! – Анна всхлипнула и громко высморкалась. Потом длинно, прерывисто вздохнула.
– Все-все, деточка, успокойся. Хочешь еще водички?
– Нет… Вы обещаете? Обещаете? Может быть, вы думаете, что раз он бомж, то и лечить его не надо?
– Окстись, Анечка! Если бы я так думала, не смогла бы шестьдесят лет в туберкулезе отработать. За свои шестнадцать лет накуролесил он, конечно, изрядно…
– Но он же еще ребенок и ни в чем не виноват! – жестко перебила Анна.
«А сама ты кто?» – подумал Витя мрачно и тихо отошел.
Подслушанный разговор не открыл ему ничего нового, он давно знал, что тяжело болен и скоро умрет. Витя знал это еще до того, как попал в больницу. Начитанный мальчик, он без труда поставил себе диагноз «туберкулез», когда ощутил симптомы, ярко описанные в классической литературе. Ужас и острый страх смерти он испытал всего один раз, когда вдруг вместо привычного кровохарканья горлом сильно пошла кровь.
Тогда он понял, что жить осталось недолго, и горько плакал, но быстро смирился с неизбежным.
Витя не ходил к врачам, но однажды упал прямо на улице, и нашелся человек, вызвавший ему «скорую». Так, против воли, он оказался в этой больнице. Сбежать не хватало решимости, Витя понимал, что первая же ночь под открытым небом окажется для него последней.
С передышками Сотников поднялся на последний этаж и устроился на широком подоконнике.
