– Ответь, ответь ей. – Роговцев, покачиваясь, стоял в дверях кухни. Зотов, который сидел на стуле и смотрел в это время в пол, его не заметил. Надежда даже не оглянулась на голос мужа.
– Вот как здорово все разрешилось! А я думал, как мне бы так повернуть, чтобы и не очень виноватым остаться! Спасибо тебе, Надежда, свет моих очей, помогла.
– Не паясничай, Роговцев!
– Ни, боже упаси. Я серьезен.
– Матвей, шел бы ты… досыпать! – в голосе Зотова слышалась досада.
– Я пойду, – Надежда встала. – А ты, может быть, поживешь здесь пока, Роговцев?
– Не получится.
Здесь и без меня жильцов хватает.
Надежда резко повернулась к Зотову. Мысль, такая неожиданная и в то же время очевидная, пришла в голову в тот момент, как она заметила холодный взгляд Зотова. Она вдруг увидела, как он зол. Как не нужно ему, вполне счастливому, несмотря на свалившиеся на него проблемы, все это: она, этот недопитый чай и нетрезвый Роговцев. Надежда вдруг поняла, что ему все другие, кроме той, о которой он постоянно думает, не ко времени.
Они мешают ему, уже лишние в его будущей жизни. И он ничего не собирается делать ради того, чтобы прикрыть эту откровенную правду. Даже ради приличия. Или из жалости. Он, Зотов, не хочет никого жалеть.
– Матвей, иди спать. Надя, я провожу тебя. У меня завтра трудный день, мне нужно выспаться. Честно, не до ваших разборок сейчас, – скомандовал Зотов и показал одной рукой на дверь комнаты, это Роговцеву, а другой, его жене – на входную дверь.
Надежда, борясь с желанием обхватить руками гудящую от злости и унижения голову, медленно надела протянутое Зотовым пальто.
Дверь у нее за спиной захлопнулась с тихим щелчком. «Это точка. Щелк – точка. Всего два мужчины в моей жизни. Один – терпимый партнер, другой – желанный. И оба остались за этой дверью!» – Надя достала мобильник из кармана пальто.
– Лилечка, детка, у тебя все хорошо? Ну и ладно. Нет, я только хотела услышать твой голос. Да не волнуйся ты так, у нас с папой все в порядке, – соврала она. Ей просто нужно подумать о ком-то другом.
О дочери, о будущем внуке, о зяте, наконец. Чтобы не сойти с ума. Сейчас она сходит в гости к соседке, они иногда вечерком выпивают с ней по рюмке коньяка под тортик. Она сейчас купит этот тортик и коньяк купит. И говорить с соседкой можно будет ни о чем. Потому что говорить «о том», она сейчас не может ни с кем. И, скорее всего, никогда не сможет.
Глава 57
Саша злился на себя, что не смог сдержаться в кабинете у следователя.
