Автор
В мир пришельницы из современной России, где её прямолинейное мышление и безапелляционные решения вызывают шквал возмущения. Здесь каждый день полон сюрпризов: от жестоких бабьих слов до ритуалов невероятной силы. Молодая женщина быстро понимает, что её новый мир скрыт в тени древних магических традиций и загадочном зелье, способном изменить судьбу....
— Мне уж и учить тебя времени нет! Ой, девка, нахлебаешься ты слёз по самый подол! Когда только спать будешь, дурочка наша, мужем битая!"
"Она бросила недощипанную курицу, притянула меня за шею к себе и уткнулась лицом в моё плечо. Феня плакала! Рыдала, причитала, вытирала слёзы о мою старую, страшную, заношенную рубаху.
— Сиротинушка ты тупенькая! Да как тебя из дому родному выпускать? — причитала Феня.
Кажется, сейчас Феня по-настоящему меня пожалела. В первый раз.
Я осторожно оттолкнула от себя дохлую курицу.
— Феня, а чего ты меня с ножом испугалась? — спросила я, пользуясь случаем.
— Дык где видано, чтобы баба куру резала? Грех великий, боги не простят.
Ага, теперь понятно. Надо было сразу сказать, что нельзя, всё равно я на этот ужас не претендовала. Надеюсь, это все запреты? Или ещё есть?
Глава 4
Ощипывать кур всё-таки пришлось, потому что Феня, хоть и подобрела немного, но не настолько, чтобы оставить меня без дела.
Пекас уехал в город, Феня поставила тесто на пироги, а меня посадила рядом — чистить овощи. Продукты в этом мире были почти все знакомые, и я немного успокоилась. Во всяком случае, еду я приготовить смогу — уже хорошо.
Надо же осваиваться на новом месте. В памяти Ульки остались какие-то смутные разрозненные воспоминания.
Смутно помнила какого-то рыхлого светловолосого парня, которого Улька и боялась, и ждала одновременно. Как бы узнать — кто он? Напрямую спросить я опасалась.
Ещё глубоко в заколках памяти был пожар. Но едва я попыталась вспомнить хоть какие-то подробности, виски прострелило резкой болью.
— Ты чего? Порезалась? — спросила Феня.
Я кивнула. Боль прошла, но вспоминать пожар больше не хотелось.
— Феня, а какой сейчас год? — спросила я.
Феня поправила на голове платок, посмотрела на меня с подозрением:
— Ты уж совсем-то дуру из себя не строй, — сердито сказала она. — То курей боишься, то про год спрашиваешь.
