Матвей, наполовину кромешник, понимал ее – человеческой частью. Она была всего лишь человеком, и ей грозила стремительная старость и скорая смерть. Ему суждено прожить дольше, пережить ее… впрочем, дети в большинстве случаев переживают своих родителей, и это нормально, правда же? Однако иногда ему казалось: маме досадно, что Матвею выпал век подольше. Пусть и не такой долгий, как настоящим кромешникам, способным жить до тысячи лет – или больше, кто знает… Возможно, она еще и поэтому то и дело дергала его за ниточки, которые он никак не мог перерезать.
Чувство долга. Чувство вины. Любовь сыновняя.
– Матвей! – позвала она слабым голосом.
Услышала. «Ясно, сегодня будем помирать», – ругнулся он про себя.
– Уже иду.
Подойдя к тумбочке, придвинутой вплотную к дивану, он выгрузил на нее все заказанные лекарства и две пол-литровые бутылочки минералки, чтобы было чем запить таблетки и порошки.
– Как ты себя чувствуешь, мам? – сказал он будто бы через силу.
– Нормально, – вопреки ожиданиям, быстро ответила она.
«Дело плохо».
– Нет, ты мне расскажи про пожар в доме. Ладно бы офис, ты ж там и живешь в том же здании, так что про пожар расскажи мне. Ты не пострадал?
– Мам, ну ты же видишь, вот он я, цел и невредим. Я не пострадал.
– А кто пострадал?
– Никто не пострадал, насколько мне известно. Ты откуда про пожар узнала?
– По радио сказали. И по телевизору.
– А что, там разве говорили о пострадавших?
– Нет. Но они разве скажут! – Мама поднялась выше на подушках и всмотрелась в его лицо.
– Ты где жить будешь?
– У друга пока остановился.
– У которого?
– Мам. Ты его не знаешь.
– Друг, а я его даже не знаю?
– Именно так, мам. Не волнуйся.
– Как мне не волноваться! Это же направлено против тебя.
Матвей раздосадованно прищелкнул языком.
– Мам, что ты фантазируешь! Кому я нужен! Я просто мелкий клерк на своем рабочем…
– Ты ребенок от смешанного брака.
– Мама. Я очень давно уже не ребенок.
– Это не отменяет!
Она села прямо, глаза загорелись прежним огнем.
Иногда Матвей про себя любовался ею и думал, что знает, за что ее полюбил отец. А иногда ломал голову: зачем отцу-кромешнику понадобилась самая обычная смертная женщина? При том, какими красавицами были все их девушки, кромешники редко брали в жены представительниц рода человеческого. Вот обратная ситуация была вполне типичной, всевозможные василисы чаще привлекали смертных мужчин – и не могли не привлекать.
Что связывало его мать и его отца?
Любовь не называть.
