В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Я вздохнул:
— Да что вы со мной как со школяром, Эрнест Михайлович? Ждёте верного ответа? Ну, пожалуйста, вот вам ответ: Юнг мог подчинить себе сознание Юсупова и вертит им теперь, как марионеткой.
— Дальше, — потребовал Витман.
Я развёл руками:
— А дальше — всё. Юнг Заставил Юсупова бросить мне вызов и одновременно запудрил мозги Платону. Собственно, вместо Платона мог быть кто угодно из моего отряда. Раз — и меня бы убрали со сцены прямо перед поединком.
Витман задумчиво постучал подушечками пальцев по подлокотнику кресла.
— Два момента меня интересуют, капитан. Два момента, но — важнейших. И, боюсь, они друг с другом связаны.
— Ну, излагайте, — развёл я руками. — Зачем-то же мы тут собрались.
— Извольте-с. Итак, момент первый: Юнг пытается вас убрать через оригинальную хитроумную многоходовочку. Зачем? Его план уже рухнул, сценарий захвата Тьмой нашего мира уже изменился. Спрашивается, для чего ему сейчас вас убирать?
— Месть? — предположил я.
— По-вашему, Юнг похож на восемнадцатилетнюю девочку, начитавшуюся романтических историй? — фыркнул Витман.
— Ну да, признаюсь, мне тоже этот момент не совсем ясен, — признался я.
— Рискну предположить, что Юнг потерял ещё не всё. И он чувствует в вас опасность. Убрать вас для него — задача первостепенной важности.
— Лестно, — буркнул я, уже зная, куда Витман поведёт дальше.
И Витман не обманул ожиданий. Он встал с кресла, прошёлся туда-сюда, рассекая круглый кабинет строго пополам.
— Что подводит нас вновь к старому вопросу: что же в вас такого особенного, Константин Александрович? — Витман резко повернулся ко мне.
— Выдающаяся харизма, — вздохнул я. — Эрнест Михайлович, ну вы ведь знаете, что меня такими фокусами не пронять. Дальше?
— Дальше… — Витман с видимой неохотой отвлёкся от размышлений о тайнах моей личности. — Дальше у нас, боюсь, начинается самое интересное. Вы, полагаю, помните ваших друзей по кронштадтскому делу?
— Это московских-то? Помню.
Насколько я знал, в живых из «москвичей» оставалась одна Эльвира — да и та вряд ли жива до сих пор. Учитывая специфику магических блокировок Юнга и статистику допросов в Тайной канцелярии.
— Юнг накачал их магией. Да так изрядно, что у одного даже прорезался дар мага Пустоты. Причём, заметьте: это было не какое-то краткосрочное воздействие! Он действительно поднял уровни этих юнцов, изменил саму энергосистему.
Я терпеливо ждал.
