Коваль, ты самый известный и уважаемый кузнец-оружейник. Прошу тебя взять на себя починку оружия, доспехов, так же создание стрел, копий и щитов, нам понадобится очень многое.
Боярин Боян, ты возьмешь на себя починку и приведения в надобное состояние крепостных баллист и стреломётов. Проверить все неполадки, приготовить как можно больше камней. Собрать, порубить и уложить бревна для разжигания костров, что бы кипятить воду, масло и смолу.
По мере того как я говорила, люда на площади становилось всё меньше и меньше.
Абсолютно все старались помочь и сделать как можно больше от мала до велика. Зазвучали зычные голоса моих бояр. Да теперь они уже были моими боярами."
"Раздав указания своим людям, отправилась в терем, у меня было одно не менее важное дело. Мне нужно было успеть написать другим племенам Вятичей и отослать гонцов. Мы ведь все одна кровь, не важно, как далеко расселились друг от друга. Главное, сейчас их княжне нужна помощь, они не смогут остаться в стороне и обязательно пришлют на помощь воинов или же перекочуют в Златоград.
А пока, мне нужно делать всё очень быстро. Желательно собрать как можно больше племён до того момента, как под наши ворота со своими условиями явятся Поляне.
Светлица отца встречал меня безмолвием, лёгким запахом мяты вперемешку с малиной. Небольшим, суетливо оставленным беспорядком на столе и моими воспоминаниями. Я помню, как мой любимый тато самолично сажал меня за свой массивный стол, склонялся надо мной и учил.
Учил, как правильно читать, считать, как вести учёт урожая. Мой, всегда занятой отец, тратил своё драгоценное время, обучая, давая мне те знания, которые не смог бы дать ни один учитель. Проведя по шероховатой поверхности стола, до боли вдыхала знакомый аромат, это ведь я размещала травки с высушенной малиной и мятой, именно этот аромат больше всего любил мой отец. Присев за стол, ещё разочек вдохнула и отринула болезненно сосущее чувство утраты, не сейчас. Мне нужно сделать всё как положено.
Пробежав глазами по свернутым свиткам и не увидеть нужного, стала искать в многочисленных ящиках стола, когда-то привезенного ему в подарок из самого Царьграда. Отчёты, приглашения на пиры, распоряжения, всё не то. Открыв самый нижний ящик, увидела — на пожелтевшей бумаге запечатанной со всех сторон красовалась сургучовая печать с эмблемой всех вятичей, а под ней мелким убористым почерком было выведено «моей дорогой и любимой дочери».
