– Просто бесподобно!
– Колумбийский, зерна высушены по методу «хани» – что не имеет никакого отношения к меду[2], точно так же как ваш визит ко мне, полагаю, не имеет никакого отношения к кофе, так что давайте перейдем к делу. Вы сказали, произошла вспышка.
– Возможно, вспышка.
– Чего?
– Я не знаю.
– В таком случае с чего вы решили, что это вспышка?
– Возможно, вспышка, – помахав пальцем, уточнила Сэди. – Нам неизвестно точно, что это такое.
– «Нам» – это вам и ЦКПЗ?
– «Нам» – это мне и «Черному лебедю».
Бенджи застыл с поднесенной ко рту кружкой. Молчание растянулось подобно расползающейся пропасти.
– Ну хорошо.
«Черный лебедь»…
– Значит, вам известно, что это такое.
– Известно.
– И тем не менее вы, похоже, продолжаете сомневаться.
– Да, я действительно сомневаюсь. И сильно. Я наслышан о вашем растущем очаровании искусственным интеллектом, которым вы намереваетесь полностью заменить работу человека. Если какой-нибудь компьютер хочет посоветовать мне, что купить в интернет-магазине или какое видео посмотреть на «Ютьюбе» – пусть будет так.
Но это… тут требуется человеческое участие.
– Но человеческое участие тут есть. Предсказания оцениваются людьми, Бенджи, – несомненно, вам это известно.
«Ну вот, началось…»
Непобедимая улыбка у Сэди на лице задрожала. Ее лицо заметно напряглось. Внезапно она насторожилась – по необъяснимой причине. Недоверие Бенджи к «Черному лебедю» и его предсказаниям не просто ее задело – оно больно ранило.
Бенджи захотелось узнать почему.
Каким боком Сэди здесь замешана? Каково ее участие?
Вот что было ему известно о «Черном лебеде».
«Черный лебедь» представлял собой ПМИ – предсказывающий машинный интеллект. Разработка системы началась при предыдущей администрации президента Нолана, который для республиканца относился к науке на удивление хорошо (по крайней мере, он признавал реальность изменений климата, космических исследований, ГМО и так далее), но так же хорошо он относился и к тайному надзору за обществом, отчего в контексте продвижения искусственного интеллекта такого рода волосы вставали дыбом.
Проблема заключалась в том, что «Черный лебедь» не был прописан в бюджете, поэтому деньги поступали в основном от ЦКПЗ, получившего значительное финансирование после паники в Нью-Йорке, вызванной слухами о лихорадке Эбола (которые Бенджи расследовал лично).
