Книга Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии — читать онлайн бесплатно полностью

Еще мгновение…

Глава 20

Воздух в оранжерее был густым, как бульон, и ядовитым от смеси дыма, запаха гари и пороха, сладковато-приторного аромата растерзанных орхидей и едкого, животного страха, исходящего от человека, прижатого мной к треснувшему стеклянному куполу. Осколки хрусталя и фарфора хрустели под ногами. Снаружи яростно долбили по титановым щитам — не просто долбили, а вгрызались с помощью плазменных резаков, от которых металл визжал и плавился, разбрызгивая снопы ослепительных искр. Луч мощного прожектора, пробившийся через очередную прожженную дыру, высветил бледное, перекошенное ужасом и абсолютной безысходностью министра.

Он видел свое отражение в безжалостном объективе камеры — жалкое, заплаканное, старческое лицо предателя, которое в прямом эфире наблюдала вся Империя. От былого величия не осталось и малейшего следа.

Мой клинок все так же холодно и неумолимо прижимался к его виску, оставляя на коже тонкую красную полоску. Я чувствовал, как он дрожит мелкой, предательской дрожью, похожей на лихорадку.

Время истекало с каждой каплей его пота, падавшей на мою руку. Секунды были на вес адамантия.

«Ну что, Ваше Превосходительство?» — мой голос прозвучал тихо, почти интимно, ледяным шепотом, который, однако, был идеально слышен в микрофоны.

«Давай, твое время вышло. Решай. Прямо сейчас. Или я перережу твою жалкую, лживую глотку на глазах у миллионов, и твое имя навсегда останется в истории как имя трусливого шакала, сдохшего, не проронив ни слова в свое оправдание.

Или… ты открываешь свой гнилой рот и вываливаешь всю правду. Всю. До последней пылинки, до последней капли крови на твоих руках. И тогда тебя будет судить не мой клинок, а она. Сама Империя. Суд присяжных из простых людей, адвокаты, прокуроры, публичный процесс, трансляции, и всё в этом роде… А так как высшей меры наказания у нас, к сожалению, отменили еще, ты останешься жив. Будешь десятилетиями гнить в самой комфортабельной, самой охраняемой тюрьме, но жить. Дышать. Вспоминать. Чего я, признаться, от всей души не желаю. Так что выбирай. Быстрая, но позорная смерть „героя“ в глазах своих же подельников или долгая, унизительная, всеми презираемая жизнь раскаявшегося предателя. Выбирай».

Он замер. Его глаза, налитые кровью и слезами, метались, цепляясь за мои, за бездушный глаз объектива, за суровые лица врывающихся в оранжерею солдат. Он Видел, как рушится созданный им за десятилетия хитросплетенный мирок лжи и власти.