Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Она, конечно, молчала на мои уговоры, но пенку воздушную взбила.
— Я пью кофе без молока и сахара."
"Совершенно нелогично. Зачем тогда в холодильнике пакет молока, бутылки с сиропами, а на полке сахарница? Потом я понимаю, что вся эта щедрая роскошь для гостей и посетителей.
— Я не знала.
— Твоя работа знать мои предпочтения и желания, — мужчина пристально смотрит мне в глаза. — И вот вопрос, Софушка, чего я хочу на данный момент?
Мне душно. От взгляда Мирона жарко и одновременно холодно. Он ведь намекает на что-то очень нехорошее, раз говорит тихо и низко, словно соблазняет хриплыми вибрациями голоса?
— Чего я хочу на данный момент? — ласково повторяет мужчина.
Боюсь ответить. Ведь если я вслух скажу, чего он от меня хочет, то сгорю от стыда и рухну в обморок прямо на паркет перед дубовым столом.
— Что… — едва слышно лепечу под нос, — вы… себе…
— Я хочу кофе, Софья! — Мирон повышает голос и повторяет, чтобы до меня дошло. — Кофе! Черный!
Пулей выбегаю из кабинета, а затем возвращаюсь, чтобы забрать чашку с капучино.
— Софушка…
Оглядываюсь, и мужчина глазами указывает на ноги. Опускаю взор. От левой лодыжки до колена по капрону тянется тонкая стрелка. Где я успела зацепиться? Пристыженно покидаю кабинет. Кофе сварила не тот, колготки порвала, а это только начала моего рабочего дня.
С голыми ногами чувствую себя незащищенной, словно без брони. Ситуацию усугубляет внимательный взгляд Мирона.
— Юбку чуть повыше. Колени либо закрываем, если они по каким-то причинам стерты и в синяках, либо открываем.
— Простите, но…
— Почему ты опоздала? — невоспитанно обрывает на полуслове.
Сейчас важен вопрос, почему я пришла? Из-за жадности. Где я в ближайшее время без опыта найду работу с хорошей зарплатой, которая покроет аренду квартиры и позволить хоть немного выдохнуть?
— Ты не выспалась? — ехидно интересуется мужчина.
— Этого больше не повторится, Мирон Львович, — прячу руки за спину.
— Тогда ты и препираться со мной больше не будешь?
Не совсем понимаю, к чему клонит мужчина, но когда он вновь переводит взгляд на колени, до меня доходит. Принимаю ли я правила игры? Могу ли позволить своей гордости взыграть и уйти, хлопнув дверью? Пока я раздумываю над дилеммой моральных принципов, Мирон со вздохом покидает стол и шагает ко мне.
