ОХОТА НА ДЬЯВОЛА Бестужев впервые ехал в столь фешенебельном вагоне — но не наслаждается роскошью. Вместо этого он думает о своей миссии: охотиться на дьявола, который прячется среди этих атрибутов роскоши. Не до них было — да и находиться в этих декорациях ему предстояло всего лишь несколько минут, прежде чем он выскользнет на улицу и продолжит свою странную, но важную работу....
Очаровательная красотка на скамье подсудимых! Прекрасную Мадлен толкнула к сообщничеству с анархистами большая любовь к одному из них! Примерно такие заголовки пестрели бы в прессе, дамы лили бы слезы над вашей горькой участью, мужчины предлагали бы руку и сердце, допускаю, что вам удалось бы растрогать присяжных и отделаться пустяками. Но мы — в Австро-Венгрии, Мадлен. Здешний народец далеко не так романтичен и пылок, как ваши сограждане. В глазах здешнего общественного мнения ассистентка заезжего французского циркача, послужившая сообщницей в убийстве двух полицейских, заслуживает не восторженных статей в газетах и всеобщего поклонения, а каторги, если не виселицы.
— Но как же так, месье… — проговорила она уже жалобно, сломленно.
Бестужев смотрел на нее без улыбки, весьма недоброжелательно. С непроницаемым лицом осведомился:
— Как это поют в ваших кафешантанах? По улицам гуляла прелестная Мадлен и юбочку держала чуть-чуть поверх колен… А чего же вы хотели после таких подвигов?
— Но…
— Молчите, — сказал Бестужев.
Он с самого начала выбрал агрессивный тон, общую линию поведения. Не стоило играть с ней психологические партии, ее надлежало ломать примитивно и грубо — у него не было времени, время работало против него…"
"Бестужев с радостью отметил, что собеседница всхлипнула уже всерьез, а не лицедействуя с целью его разжалобить.
— Но, месье… Я и подозревать не могла, что этим кончится, я от вас впервые услышала, что там было убийство.
Улыбкой Бестужева следовало бы путать детей:
— И вы полагаете, что судьи, услышав этот лепет, проникнутся к вам сочувствием? Важно не то, о чем вы думали и чего хотели, а что из всего этого вышло…
— Я же не знала…
— Вы меня утомляете, — сказал Бестужев.
— Нет! — вскрикнула она, бледнея.
— А придется, — безжалостно сказал Бестужев.
