– Я еще когда мы ехали говорила: удачно, что нас милиция заметила. Вон Сашка не даст соврать!
Я энергично закивала: да-да… хотя я вообще-то думала, это она так мрачно иронизирует.
– Тут совершается преступление! – провозгласила Светлана Викторовна. – Вот! – и она указала на загон, где дрожащие лошади сбились в такую кучу – не поймешь, где чьи грива и копыта. – Хищение собственности!
– Нам их продали! – запротестовал выкинутый из ангара мужичок. – У меня документы есть!
– Поддельные, – отрезала Светлана Викторовна.
– За продажу лошадей на убой платят копейки…
– Я прилично заплатил! – явно оскорбленный в лучших чувствах, заорал мужик."
"– Три тысячи баксов? – презрительно сузила глаза завуч. – Это только так, по одним статям кобылки, – она кивнула на изабелловую красавицу. – Если у нее приличная родословная и победы в активе – так все пять. А я думаю – чего это у нас цена на колбасу так выросла? А оказывается, за начинку теперь по пять тысяч долларов платят!
Меня передернуло – кони же все слышат! Даже если Светлана на публику говорит, все равно: они не начинка! Они лошади!
– Пони не меньше тысячи каждая, – безжалостно продолжала Светлана Викторовна.
– Ну и какой ненормальный продаст… – она сильно надавила на последнее слово, – …лошадей на забой, если за живых можно взять такую сумму?
Деньги – разумно, логично и по-взрослому.
А если просто сказать, что не обязательно жрать молодую, сильную, такую красивую… ЖИВУЮ лошадь, в ответ только усмехнутся и начнут говорить об устройстве мира, в котором нет места детской жалости к «ла-ашатке».
– Мы приехали за украденным в школе клеппером… Помните Банни, мальчики? Ну вот… И эти лошади могут быть только ворованными, – заключила Светлана Викторовна.
– Я не только за хулиганство, я еще за клевету подам! – возмутился мужик.
– А еще превышение скорости и аварийная ситуация, – пробормотал Володя, не слишком-то купившийся на разглагольствования Светланы Викторовны.
– Ну и отлично! – спокойствия нашей завуч не могло поколебать ничто. – Если я виновата, лошадей все равно надо отсюда забирать! Они – улики к моим преступлениям, а их тут уничтожат.
Окончательно замороченные, Володя и Сергей переглянулись. Я затаила дыхание.
