Запутывала она людей с самого начала. Хранители фонда всех новоприбывших посвящали в советники, а те, в свою очередь, должны были привести туда новых членов, таких же доверчивых, чьими счетами можно было распоряжаться по собственному усмотрению. В фонде работали опытные юристы и опытные психологи, они дурили людям голову, объясняя что-то про возможность не платить налоги с процедуры дарения и прочую лабутень.
Новых адептов привлекали не только через презентации фонда, но и через социальные сети. Средства были банальны, но эффективны — хранители фонда выкладывали на своих страницах в социальных сетях фотографии знаменитостей, сопровождаемые текстами о счастье и смысле жизни.
Там, на фотографиях, были изображены радостные люди со светящимися лицами. Они отдыхали на дорогих курортах, покупали роскошные машины, приобретали виллы и загородные дома. Типичный «сатурнианец» начинал рассказ о себе со слов: «отдыхаю и счастлив», и измученные непосильной работой люди начинали мечтать о том, что тоже могут жить так — беззаботно и богато.
Здесь же на страницах обязательно выкладывались скриншоты банковских счетов «хранителей», которые показывали, что полученные ими проценты составляли десятки тысяч рублей в день.
Все было хорошо, пока в начале лета не накрылся «Сатурн» с огромным грохотом. Статьи в прессе, штурм здания кинутыми вкладчиками, полиция, уголовные дела, все как положено. Хранители попроще валом повалили давать показания, хранители побогаче затаились на своих купленных на Кипре виллах.
То есть счастье и процветание для них действительно наступили, а вот для таких, как Большаков, — нет.
С таким трудом накопленные им три миллиона рублей канули в Лету. Николай Петрович так из-за этого переживал, что даже попал в больницу. Увезли его с рабочего места в предынсультном состоянии. Во как переживал мужик. Ты, понятное дело, про это не знаешь. Ты здесь в августе появился. А люди-то помнят. Кто-то Большакову сочувствовал, потому что работал он всегда честно и потерянные деньги были трудовыми.
Кто-то злорадствовал, мол, нечего за легкой наживой гнаться было. В общем, говорили про это все. И лишь продажа порта заставила переключиться на обсуждение новой темы.
— Но если деньги пропали, то на какие шиши сейчас Большаков собрался дом строить? — задумчиво спросил Иван. — Получается, нет у него никаких денег, а он мне сказал, что есть. Наврал? Зачем?
— Во-от. Молодец. Первый правильный вопрос ты уже задал, — удовлетворенно сказал Селезнев.
